https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/16813.css
https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/11882.css
→ фэнтези, стимпанк ←
→ рисованные внешности ←
→ рейтинг NC-17 ←
→ эпизодическая система ←
→ смешанный мастеринг ←

Кео, мир Туманов

Объявление





Добро пожаловать на Кео, мир Туманов! Причудливый и порой жестокий мир может пугать, но оставь страхи позади — мы рады тебя видеть!

Фэнтезийно-стимпанковская ролевая, которая начала жить вновь.
В левом углу сверху есть кнопки смены дизайна.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Демиург




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » 20.08.1703 → Ещё один этюд в багровых тонах


20.08.1703 → Ещё один этюд в багровых тонах

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

20.08.1703

???

Где-то в Туманах?

https://sun9-69.userapi.com/5-rhs0WR_hEmcBUIQk1h35_nzPqAauurRH8cEQ/jmRyeZNhw1I.jpg

Убийца, Самая обыкновенная девочка

завязка

Однажды Ноа потерпела неудачу.
Сегодня она снова приходит на П̷̩́͢͡О̷̘͊͢͝Б҉̧̛͓͍͐̓͋О̵͎̜̪҇̎͌͒͜И̸̧͚̦̖̂͆͞Щ̶̡̤͑͌͋͝Е̵͉̪̖͋̾̕͢.

0

2

Пролог
         Он бесцельно бродил, словно пустая оболочка, которую наполнили чужими воспоминаниями... Саргатанас начал вспоминать, как его отряд вошел в загадочный туман, который порождал ужасных гротескных чудовищ, и загадочный голос, который уже тогда нашептывал ему, сводил с ума, разъедал личность... Будто это было секунду назад. Но он и в последствии появлялся вновь и вновь... "Сколько я уже здесь?.. Час, день, год или столетия?.." - сейчас голос молчал, игнорируя вопрос. Словно издеваясь над своей жертвой, которая безвольно шаталась по просторам тумана... И это вызывало вспышки неконтролируемого гнева, однако почему-то он таинственным образом быстро потухал. Бывший Воин начал вспоминать роковой бой с чудовищем. Как он ринулся на него, бился, а за тем жуткую боль. Он за земле, пасть с пузырящейся кровью и снопами кровавой пены над своим лицом... Он вновь ощутил, как его терзали, разрывали на куски и последнее, что он помнил - неудержимая, всесжигающая, клокочущая черная ярость и ненависть, а дальше тьма... Тьма, что была безмолвная и густая, как камень. Она обволакивала разум, падший герой не ощущал тела. Он словно тонул, а миллиарды мыслей роились в его... Голове? Они все были чужды. Принадлежали совершенно иным, но он уже был не в силах этого осознать. Он падал, падал в бездну мрака, пучину отчаянья... Его тело, воля и разум были сломаны. Разбиты в дребезги. Он не осознавал себя как личность и слился с этим сомном мыслей и лишь какие-то странные осколки чьих-то воспоминаний изредка мелькали перед внутренним взором. В них он узнавал... Себя? Это было странно. Слишком странно, что б человеческий разум мог это осознать. Саргатанас все тонул и тонул в безвременье. Забывший свой дом. Свой долг. Своих людей. Забывший даже свое собственное Я. Он не имел понятия, сколько прошло времени. Тот, кто больше уже не был человеком, даже не понимал что это - время. Но вдруг... До боли знакомый голос, вызвавший ярость глубоко внутри, проговорил: "Саргатанас..." - словно какой-то толчок в спину последовал следом. Далее он увидел свет. Ощущения были такие, словно он утонул и кто-то дал свежий глоток воздуха... И когда он снова обрел плоть, то ощутил лютый, дикий голод и жажду, он хотел... Горячей, терпкой крови.
Некоторое время спустя...
Со временем осколки воспоминаний частично собирались, но все равно - для него они были словно чуждые. Саргатанас даже не заметил, как сильно изменилось его тело, как появились странные крылья... Подобно зверю он рыскал в белой бездне, с яростью чудовища убивая и пожирая всех, кого встречал: случайные люди или другие порождения туманов - он не делал различий, а его безумию вторил почти несмолкающий голос: "Убей, убей, убей, убей...". Он разрывал его голову изнутри. Это было похоже на то, будто ему в череп насыпали крошку и осколки битого стекла, которое резало и кололо мозг, царапало изнутри череп, и чем дольше он не убивал, тем громче был голос и тем сильнее была и без того нестерпимая боль. И лишь когда он убивал, пил кровь и пожирал плоть, голос ненадолго умолкал, позволяя Палачу хоть немного расслабиться. И в такие моменты он бесцельно блуждал по туману, в поисках новой жертвы, дабы продлить мгновения блаженной тишины. Он игнорировал все: боль, раны, усталость. Все его тело было изуродовано шрамами - старыми, как от роковой битвы с чудищем и равно совсем свежими. Он не ощущал ничего, кроме боли от голоса. Вся жизнь превратилась в одну лишь цель - заставить его молчать как можно дольше, любыми способами. Даже за оружием и доспехами Палач не следил, кои были просто покрыты запекшейся и гнилой кровью, которая местами капала с него склизкой массой на землю, а сам он разносил зловонье гниющей плоти, точно Мертвец вылез из своей Могилы. Однако от чего-то доспехи и оружие не ржавели и даже не имели признаков явного износа, хотя явно прошло не одно столетие бессмысленного существования. Но от какого-то подобия размышлений его вновь отвлек голос, начавший тихо вторить: "Убей... Убей... Убей..." - вызывая снова ту жуткую боль.
- Заткнись! - Тишину тумана разорвал хриплый крик, разносящийся искаженным эхом. - Заткнись! Заткнись! Замолчи! - Но вместо этого глас лишь набирал обороты: "Убей... Убей!.. УБЕЙ!!!" От неуклюжего и спотыкающегося шага мертвеца не осталось и тени: он бежал. Бежал твердо, уверенно, словно хотел сбежать от боли, разрывавшей его мозг и разум, но нет. Он хотел найти как можно быстрее новых живых, новых жертв. Он рыскал и вынюхивал добычу словно зверь, сам того не замечая. Бежать, бежать, бежать... Заставить замолчать голос! И, внезапно, он остановился... В далеке послышалась человеческая речь, на его удачу...
***
- Напомни: какого черта мы делаем так глубоко в этой дыре?! - Голос принадлежал высокому бородатому мужчине в не менее дорогой и качественной экипировке.
- Все просто, Фридрих. Мы отлавливаем тут чудовищ и сбываем на черный рынок. - Второй голос принадлежал мужчине немного моложе, а за спинами спорящих разбили лагерь на привал еще два десятка человек.
- Ну тут же сплошной мертвый лес! Здесь нет никаких мелких отродий. Даже крупных нет. О, Девид, ты не думаешь, что в этом проклятом лесу может водиться лишь кто-то слишком опасный? Монстер, который сожрал всех тварей поменьше?
- Фридрих, не нагнетай. Да, мы зашли глубоко, но тут водятся самые диковинные и дорогие твари!
- Девид, ты нас всех погубишь, у меня плохое предчувствие...
- Да не нагнетай ты уж. Лучше иди вон, у костра отдохни, а я на страже постою.
- В тумане очень опасно находится так долго... - Буркнул себе под нос бородач и, не прекращая ворчать, пришел к костру, усевшись рядом со всеми. - А вы, мужики, что думаете?
- Честно говоря, мне как-то не по себе... Жутко тут. Словно кровь и смерть прямо витают в воздухе, а туман очень густой. - Ответствовал самый младший.
- Да, согласен... Мне кажется, тут живет нечто, что попросту сожрало всех и нам нужно как можно быстрее уносить ноги.
- Почему ты так думаешь, Фридрих?
- Сэм, да ты посмотри! Сколько мы идем, нигде даже слизня не встретили! А эти деревья точно что-то обглодало. А что самое жуткое - нигде даже костей нет! И... - Бородач на время замолк, - мужики, чуете?
- Ага...
- Что за лютая вонь... Кха... Сука, будто что-то рядом сдохло... - Фридрих закрыл нос рукавом, кашлянув, - так, ребятки, давайте-ка к оружию и проверим... - Рассуждение его прервал низкий, глухой, утробный рык.

***
Саргатанас выбрался к опушке, где были люди. Они зашевелились, забегали, явно учуяв смрад, однако Палач не придавал этому значению. Уже не голос, крик разрывал его мозг, а весь мир он видел словно через кровавую призму... С глухим рыком он, чуть взлетев на черных крылах, ринулся в атаку, одним мощным и тяжелым прыжком покрывая огромное расстояние, также за счет крыльев, камнем рухнул ногами прямо на грудь говорившего бородача. Мелодичный хруст дробящихся костей раздавленной грудной клетки ласкал слух древнего убийцы. Кровь брызнула со рта раздавленного, смерть была мгновенной, однако Саргатанас, рукой, на которой был тарч, обхватил все его лицо. Его пальцы выдавили глаза, заходя внутрь глазниц, а большой палец сжал челюсть. И в следующее мгновение он играючи оторвал голову, бросив ее прочь. На остальных напало такое оцепенение, что никто не мог даже двинуться. Вокруг Саргатанаса, помимо ужасного зловония, витала загадочная аура ужаса, однако тишину разорвал истошный крик одного из бедняг. И тут же оборвался. Тяжелый удар палаша вспорол его грудину, коя была тут же разорвана руками, образуя "кровавые крылья" из ребер, обнажая все органы и еще бьющееся сердце. Сквозь забрало шлема Саргатанаса вырывался клубами горячий пар его дыхания, однако буйство было уже не остановить.
- ТРЕ-ВО-ГА-А-А!!! - Истошно завопил еще один человек, но тут же захлебнулся криком: Воитель схватил его за шкирку, опрокинул наземь и размозжил голову щитом. Однако остальные уже успели прибежать на помощь, уже с оружием в руках и уже окружая чудовище. И тут раздался леденящий душу утробный, гомерический демонический хохот... Игнорируя все, ломая своим телом древко копий, не обращая внимание на град удар алебард, Саргатанас кинулся на ближайший к нему строй, в одно мгновение нанося такой мощный удар щитом одному из кирасиров, что панцирь был пробит, ребра издали жалобный крик, а человек упал. Тут же развернувшись, Саргатанас получил удар копья в живот, однако покатый ребристый панцирь увел его по касательной. Мгновение - он перехватывает древко и играючи отсекает ногу атаковавшему под самый таз. Из перерубленной артерии хлынула фонтаном кровь, заливая Саргатанаса и тех, кто был рядом. Оцепенение снова на всех напало, а Воитель, содрав шлем с раненного, мощным ударом шипастого эфеса проломил лоб человеку, расплескивая по земле ошметки мозгов. Поднявшись, он с рыком кинулся на еще двоих, которые в ужасе и били, и кололи его, и даже попали в сочленения доспехов, ранив в живот, однако сие ранение было абсолютно полностью проигнорировано и даже начало затягиваться...
- Я... Есть... ВОЙНА!!! - Глубокий басовый крик был многократно усилен эхом тумана. Сметая и разрывая когтистыми крыльями плоть рядом стоящих, мощным прыжком он сократил дистанцию и просто разрубил пополам двух глупцов сразу, что не надели доспех, рассыпав по земле гирлянду их кишок и органов. И снова град ударов по крепкому доспеху... И даже те, что вновь пробивались в щели, на сей раз сталкивались с кольчугой.
- Рви.. И... ТЕРЗА-АЙ!!! - Проорало чудище в небо... Бойня продолжалась еще несколько минут. Не смотря на то, что Саргатанас получил несколько тяжелых ранений в локти, колено, кто-то даже ухитрился попасть в забрало клинком и прорезать ему глазницу, лишь чудом не задев глаз, однако на все это ему было плевать. За счет обильной резни, такие раны затягивались на ходу. Уже вся опушка была окрашена в красный. И вот, бросив палаш, Воитель поднял последнего беднягу над головой и, не смотря на его истошный вой, просто разорвал беднягу пополам, орошая себя и все вокруг потоками крови, которая лилась и сквозь забрало, и которую пил жадно Палач, испытывая величайший восторг. Половины же тела были небрежно запущены в воздух, разбрасывая кишки по веткам. Остался лишь один. К нему медленно шел Разоритель, словно хищник к загнанной добыче, испытывая величайшее наслаждение. С него потоками лилась кровь и сваливались куски внутренностей...
- Н-н-нет, н-не п-п-подходи! ЧУДОВИЩЕ! - Дрожащая рука Девида вскинула пистолет. Раздался выстрел. Еще выстрел. И еще... И пока не опустела обойма. Пули, высекая искры, рикошетили и  уходили по касательной от покатого толстого панциря и, хоть несколько из них срикошетили под доспех, это лишь заставило Саргатанаса слегка покачнуться, с полным игнорированием боли. Подойдя же почти в плотную, он сорвал с себя шлем.
- Ты... Челове... - Но жертва договорить не успела. Один рывок и Воитель вонзил клыки в артерию на шее, жадно хлестая кровь, при этом плавно сев на половину чего-то обезглавленного и обезображенного туловища, до хруста костей удерживая трепыхающуюся жертву...

+1

3

Ноа текла сквозь Туманы, а Туманы текли сквозь неё. Возможно, можно было бы сказать, что Ноа и была в тот миг Туманами, но это, конечно же, было бы  серьезным упрощением действительности, ведь Ноа осознавала себя как Ноа. Следовательно, всё же Ноа была. Туманные потоки, окутывающие её естество, переплетались в чудесные узоры, завихрялись и расцветали невиданными цветами, чтобы потом лопнуть, словно мыльный пузырь, а потом опять сплетаться воедино, рождая новые образы. Каким-то из них суждено будет так и сгинуть в бесконтрольном потоке перед любящими глазами единственной наблюдательницы. Кто-то будет рожден, как часть того мира, который смертные существа называли реальным. Ноа не знала, какие исчезнут, а какие воплотятся. Как не знала и то, что отличает одни от других. Ноа и не гадала - Ноа давно сочла это занятие бесполезным и почти вредоносным. Эти прекрасные туманные вихри нужны не для того, чтобы искать в них истину. В бесконечном количестве вероятностей, конечно, есть истина, но так же и всё остальное, что истиной не является.

Очередное колебание материи вокруг, и Ноа ощущает, как ее телесная оболочка возвращается, а вместе с ней - ощущение неведомого, доселе незнакомого импульса. Он проходит по ней - от кончика хвоста до прелестных рожек, а потом обратно, и эхом возвращается туда, откуда появился. Ноа чувствует странный привкус на языке. Это привкус крови и чего-то еще. Ноа облизывает клычки, а ноги её касаются той земли, по которой принято ходить людям. Это имя. И это имя, хотя и не имеет никакого отношения к ней, зовёт и манит хотя бы своим странным, потусторонним происхождением.

Если даже ей что-то кажется необычным - это определенно стоит проверить.


Ноа выслеживает хищника так, будто сама - хищник. Но Ноа всего лишь слабая девочка, а потому не показывается перед его глазами. Ноа держится на почтенном расстоянии и идёт по следам. Следы эти были разукрашены во все оттенки кроваво-мясного, пахли предсмертными криками и устланы останками. Не всегда человеческими - Саргатанас не щадил ни путников, ни диковинных туманных зверей, ни других других чудовищ. Какая удача, что Ноа может брести по этим следам, не показывая ни лица своего, ни запаха, лишь бестелесным смогом окутывая останки. Иногда она, ощущая, что алкающий крови монстр ушел достаточно вперёд, являла себя, но свидетелями тому были лишь мертвенные глаза тех, кого не минула сия чаша. Ноа рыла для них могилы - вернее, делала то немногое, что могла сделать в своём девичьем теле. Присыпала землей, листвой, приносила цветы, перекладывала тела (или то немногое, что удавалось найти) в более живописные места. Часто ей приходилось заниматься диковинным делом - собирать тела, словно детские паззлы, по частям, настолько, насколько это было возможно.
Когда Ноа оказывалась удовлетворена последним пристанищем незнакомцев, она ласково улыбалась им, и нежно опускала им веки. И шла по следам дальше, до следующей горы трупов.

Кровопролитие мало ее волновало, и уж точно её целью не было прервать цепочку убийств. Живое живёт чтобы умереть, и цикл этот неумолимо непостижим. Погибшие от рук ее цели должны были погибнуть здесь и сейчас. Да и разве есть что-то плохое в смерти на туманных просторах, где Он сможет сразу раскрыть своим вернувшимся детям целительные милосердные объятия, принимая их души в свои чертоги вечного утешения? Пусть время позволит их телам разложиться, пусть прорастут на них цветы, грибы, мха и плесень, пусть заведутся в их глазницах и ушных раковинах насекомые, питаясь телесными материями. Разве не в этом сочетании мёртвого с живым более всего раскрывается величие жизни? О, как прекрасны были мертвецы, лица которых, искаженные ужасом увиденного, теперь казались такими спокойными!

Все они, впрочем, были обескровлены.


Иногда Ноа осмеливалась приблизиться к убийце. Обычно это происходило тогда, когда он, уже обуреваемый жаждой крови, находил новую жертву. Ноа смотрела со стороны - пристально, осторожно. Воздух колебался от наносимых ударов, разрываемой плоти, истошных криков боли и ужаса. Но более всего воздух колебался от той боли, что разрывала черепную коробку скитальца. Туман ревел, Туман наполнялся вкусом и запахом плоти, и зрелище это настолько же завораживало, насколько отвращало. Великая сила, данная этому человеку, искажалась столь же великой болью, и обращала его в подобие животного, алчного до самого примитивного ощущения чужой жизни.
Это оставалось признать даже ей, величайшей противнице ритуала поедания чужой живой плоти, но он вынужден был есть людей. Только чужая боль такой силы резонировала в его искаженном сознании и на время усмиряла рвущееся на волю чудовище.


Видит милосердный и благодетельный Туман, но она предупреждала. Она предупреждала, и нежным шепотом на ухо, и видениями, и посылала прочие знаки, на которые только хватало её изощренного воображения, но её не послушали. Что же, это не впервой - для смертного существа жажда наживы оказывается сильнее всего. К тому же, Ноа не позволила бы повернуть им назад - она завела бы их ещё глубже, ведь так, если по правде, гораздо интереснее расправляться с теми, кто посвящает всего себя грязному делу обмена чудес ее родного дома на звенящие в карманах железяки. Что за абсурд!
И тем ироничнее было бы заставить их самих превратиться в нечто, отличное от человека, в принадлежности к которому путники себя так высокомерно убеждали.

Людей теперь не были. Были только груды тел - здесь и там, а вон там и вовсе неясное месиво. Сегодня Саргатанас был особенно зол. Ноа чувствовала, как медленно утихала в нём жажда крови, но не освобождением это было, а лишь бестолковым временным утолением голода. Ничто, казалось, не спасет затухающий разум в этой голове.

И все же.

Сейчас его человеческое естество было ближе всего к освобождению от оков жажды.

Ноа появилась за его спиной. Просто появилась - её не было, и в следующий миг она почти неловко перебирала собственные пальцы, покачивая хвостом из стороны в сторону. На лакированных черных туфлях быстро осели брызги крови алыми пятнами - зато на чулках, и без того красных как кровь, их не было видно.

Она просто стояла и смотрела. А потом, безмолвно, протянула руку, и коснулась монстра. Аккуратно, беззлобно, с любопытством.

О̸̟̮̤̜̥͂̓͒̕͢Н҈̨̯̘͐̊̚͡ В̷̡͎͕̜̟͇͋͐̒̍͞С̶̧̛͇͓̜̏͒̂͑Ё̵̱̱̫̳̅̊̒͜͡ Р̴̧͓̪̭͓̦̌́̀͛̃͠А̵͔̲̰͙̝҇̒̊̔̍͢В̶̡̥̤͉͈͚́̑͡Н҉̢̥̥̘̠͓̽͐̐̐̕̚О҈̲̩̪̣̝͋͆̀̔͜͝ Н̷̧͔̙̯̈̂̄̈̕Е̴̟̝͖̒͛̋͌͜͠ͅ С̴̢̪̂̂͛̃͠ͅП̷̢̣̩̞̬̆̌͌̕О҈̡̜̪҇̌̓̓С̶̢̫̠̫͚̉͛̄͞ͅО҉̡̯̙̜̬̤͒͂̿̄͡Б̴̢̳̱̿̇͝Е҈͍̠͙͉͗̎̌̿̇͜͠ͅН҈͈̣͓͔́͋̅̀͢͠ П̴̖͎̘̾̀͢͝Р̶̨̦̗̰̙҇̒̾͑̀И̵̧̠̪҇̽͋̑͊Ч҉͍̫̱͙̀̑͑̅͢͠Ѝ̶̢͎͔̟͈͒͠Н҉̧͍̭̯̑̉͆͌͞И̴̧͙̗̇͋̚͞Т҉̨̗̬͎̯̗̓̍͠Ь҈̪͍̟̩̂̆͗̌̚͜͠ Е̷̩̐̋͒͜͠ͅЙ҉̡̤͍̝̒͐͌̕ В̷̧̖̗͉̦̉̐̈̓͡Р̷̡̰̬̏̒̓̂͝Е҉̞͚̌̾͜͡Д̵̨̭̯͔҇̽̾.̸̢͎̣̪͔̜̆͌͞

+1

4

Падший Воитель буквально вгрызался в трепещущую плоть, жадно глотая горячую кровь. На месте бойни же воцарилась неестественная тишина, которая лишь изредка разрывалась чавкающими и булькающими звуками, и хрустом ломаемых костей от мертвой хватки, а по подбородку кровопийцы стекали горячие алые ручьи... С каждым алчным глотком живительной соленой влаги голос, разрывающий сознание, затухал все больше и больше... И вместе с тем приходила вожделенное спокойствие и умиротворение. Саргатанас словно обессиленно опустил крылья в алую лужу под ним, а и без того темно-красные глаза, казались, издавали некоторое свечение. Он еще полностью игнорировал все вокруг, жадно вырывая зубами куски мяса, а от того все его инстинкты словно спали и он вообще не замечал таинственного присутствия неведомой наблюдательницы, полностью погруженный в собственный искалеченный разум, в котором то и дело возникали куски прошлого: он воевал. Его сажали на цепь. И в следующее мгновение в безумном кровавом калейдоскопе, в котором, казалось, все стекла были лишь разными оттенками красного, он видел, как убивал тварей тумана, снова видел гротескных чудовищ, будто опять переживал тот день, когда ведомый пылом битвы, вошел в Туманный Лес... Но сколько лет прошло с тех пор? Это было одновременно будто сейчас и словно десятки лет назад... И с какой целью он сюда пришел?.. Узкие звериные зрачки сжались в тонкую полоску. Палач с усилием бередил, как ему казалось, свою память, и вот ответ... Долг. Он следовал зову долга. Войти в туман и найти источник, уничтожить... Внезапно цепочка оборвалась. Он резко перескочил на отчаянные попытки вспомнить имя, но всякий раз словно что-то вторило ему: "Саргатанас Разоритель, Палач Рока, Жнец..." и только прозвучали эти странные для него прозвища, как резко его вновь перебросило к тому чудовищу роковому, к той окровавленной пасти, он вновь ощутил то зловонное дыхание и сам себя спрашивал: "Я был убит?.." - но то был не тот вопрос, что требовал ответа. Это был тот вопрос, что относился к утвердительным. Он продолжал пить, жевать и глотать, но по мере иссякания крови - обрывалась и мозаика памяти...
            Слишком поздно. Слишком поздно он все понял. Погруженный в свою жажду, он совершенно не заметил появление нового живого существа, что могло стоить ему жизни. Снова. Голова человека держалась же даже не на позвонках, а на нескольких жгутиках сухожилий, коже и остатков мышц, а крови уже не было практически вообще. Постороннее же присутствие он ощутил лишь тогда, когда почувствовал странное касание, что вывело его из подобие транса и заставило ощутить посторонний сладковатый запах... Бросив безжизненное тело под ноги, он мгновенно вскочил и, разворачиваясь, на ходу выхватил гигантский шестопер, рефлекторно принимая стойку: щитовая нога была вынесена вперед, он встал полу-фронтально, а орудие держал на уровне пояса, согнув руку в локте. Пришелице в полной красе мог представиться он весь: стекающие по грязному зловонному доспеху ручьи крови, пара больших черных крыльев, которые были покрыты черными матовыми и жесткими перьями, также все перепачканные. Они одновременно напоминали и крылья ангела, и перепончатые крылья нетопыря, а особо длинные перья касались земли. Мужчина был высок, почти под два метра, а его гипертрофированную мускулатуру было не скрыть даже под доспехом, а на его плечах кое-как болтался заскорузлый от крови балахон. И также девушка легко бы могла разглядеть его лицо, точно грубо выточенное из камня, с небрежной щетиной, перемазанное красным: бледно-серая кожа, темно-пепельные слипшиеся длинные волосы, неопрятно спадавшие на грудь, темно-красные глаза с вертикальными зрачками, слегка длинные и острые клыки... А главное - его лицо было просто обезображено шрамами, как свежими - так и старыми, но более других в глаза бросались три дорожки от когтей, от левого глаза до правой части лица, глубокие и небрежные. Пред собой же он видел маленькую девочку, настолько маленькую, что та, казалось, едва дотягивала гиганту до пояса. Сразу же в поле зрения бросились хвост, рога и ее странные глаза... И не менее странная одежда, равно как и формы, не свойственные маленьким девочкам. И от нее как-то... Странно пахло. Пахло сладостью и чем-то еще, странным, чего Саргатанас не мог понять. И хоть он уже более-менее себя контролировал, но клыки зудели... Он жадно пожирал девочку взглядом и словно бы даже раздевал, но на самом деле ему так хотелось погрузить клыки в ее мягкую, податливую плоть. Палач уже почуял ее запах и хотел ощутить вкус этой пришелицы, ощутить, как мягко ее тело и как сладка кровь. Сама мысль об этом сводило клыки от нетерпения и заставила сжать челюсти в оскале. Но все что его останавливало - она не бежала. Не бежала от него, как бежали другие создания: и люди, и туманные, на подсознательном уровне ощущая опасность более крупного и опасного хищника. Более того, она сама подошла к нему и даже коснулась , что предельно не свойственно любому живому существу, испытывающему страх смерти. И тут уже взыграл не его страх - нет, этой штукой он не страдал даже рядом, он давно стал для него предельно чужд - взыграло странное извращенное любопытство. Чудовище сделало один шаг в бок, продолжая осматривать, сверлить, буравить и пожирать живьем взглядом эту маленькую девочку. Почему она не боится? Даже сейчас, ради удовлетворения интереса, Древний Воин едва сдерживался, что б не наброситься на нее. Однако неловкую паузу разорвала речь великана:
- Что ты такое? - Низкий глубокий бас отдавался эхом и сказался из-за тумана, - почему ты не боишься? Почему не бежишь прочь? Насколько сладка твоя плоть?.. - В последнем вопросе в его голосе звучало вожделенное дрожание и словно бы одновременно говорило два существа... Или это была лишь иллюзия?

Отредактировано Sargatanas (2020-10-15 15:47:57)

+1

5

В те стародавние времена на заре времён, когда всё ещё было не отличить от ничего, а сама Ноа была маленькой и слабой частичкой материи, блуждающей по воле течений бескрайнего океана бытия, в те далёкие дни, которые можно было бы назвать детством бессмертной, она впервые задалась этим вопросом, глядя на распахнутую зубастую пасть перед собой. Существо, более крупное, чем она сама, ведомое законами первичного бульона, хотело поглотить её, чтобы сделать частью себя, стать ещё больше, крупнее и сильнее. "Неужели нет другого пути?" - думало то, что было тогда Ноа. "Если каждый из нас хочет стать крупнее и сильнее, чтобы выжить, неужели мы не можем признать это желание и стать единым целым, не пуская в ход когти и зубы?" - разрывалось от отчаяния её сознание. У Ноа не было когтей и зубов, которыми она могла бы разрывать плоть. Тогда это казалось огромной потерей, тоскливым недоразумением, превращающим её в изгоя, чья судьба - бесконечно скрываться в тенях от сильного. Сильный значит агрессивный. Сильный попытается подчинить, поглотить. Сильный станет диктовать свою волю - таков закон первородной стихии.

Но мир рос, а я росла вместе с ним. Я покинула нашу колыбель одной из первых, и бродила по миру, тогда ещё пустынному и принадлежащему словно мне одной. В созерцании этой одинокой картины было что-то настолько прекрасное, что моё нутро разрывалось от тоски и восторга. Никто не знает об этом, но иногда в тишине я слышу музыку. Эту мелодию рождает пульсация в самом сердце мира. Я слышу эту музыку, и она прекрасна. У меня нет когтей и зубов, которыми я могла бы разрывать плоть, и по сей день всё, что я могу - это убегать и прятаться. Но я слышу песню, которую Он мне поёт. Он ласково будит меня, когда я просыпаюсь, и ласково поёт колыбельную, когда засыпаю. Наш великий Отец, ждущий нас по ту сторону Туманов сказал мне, что моя сила в том, что я могу слышать его голос и чувствовать его любовь, не пересекая грань, за которой никакой Ноа больше не будет.

Я подчинюсь воле сильного, ведь таков закон первородной стихии.
Но не клыки и зубы делают тебя сильным. Клыки и зубы, грубая сила, агрессия, подавление...
Твоё горящее сердце заперто в диком звере. Ты уже ранен своим собственным оружием.

Ноа склоняет голову набок, пристально глядя на существо, что занесло над ней оружие. Ноа безучастно наблюдает за тем, как убийца многих принимает боевую стойку, словно по ней можно сказать, что она способна сражаться с ним как боец с бойцом. Но, что гораздо важнее - Ноа видит в его глазах голод, и голод этот совсем иной, нежели тот, что оставляет цепочку кровавых следов за спиной монстра - это голод не животного, но отчаявшегося.  Голод того, кому кажется, что он способен схватить желаемое, если протянет руку. Ноа уже привыкла к тому, что её желают съесть, поглотить, растворить и слить с самими собой. Они, словно первобытные люди, верящие в то, что съевший печень бессмертного или русалки сам станет бессмертным. В этих милых сказках, если хотите знать, ни капли правды - лишь фантазии смертного существа о недостижимом.

Первый человек, которого я встретила, был молодым мужчиной. Возможно, он был первым из людей, кто пришёл в Туман по собственной воле - теперь мы, конечно же, этого не узнаем. Я встретила его, невинная и не ведающая грехов. Он попытался опорочить меня. Один лишь взгляд моих глаз исказил его разум, и из бездонной черноты колодца его разума поднялись самые тёмные и грязные помыслы. Я хотела показать ему чудеса этого мира, я хотела разделить с ним ту песню восторга, которую слышу, когда закрываю глаза, но он желал лишь моей плоти, прямо как ты сейчас. Я не злилась на него тогда - не злюсь и теперь. Он не был готов. Он не был рождён с той чернотой в сердце.

Но он исчез. Медленно превратился в бесформенную груду плоти и костей. Такова моя истинная сила, такова защита, которую даровал мне наш Туманный Отец перед пороками смертной плоти.

Плоть слаба. Но поддавшись ей, ты перестанешь быть чем либо, кроме плоти.

Ноа улыбается - открыто, ласково, глядя на испещренное шрамами и искаженное звериным отчаянием лицо. Никто не рождается таким, и всё, что важно для неё - искристая сердцевина, то, что делает человека человеком. То единственное, что остаётся, когда все становятся равны.

- Я, - отвечает Ноа, - В̷̧͍̭̟͕̌̐̈́͝О̷̱̳͓̯̄̾̑̓͜͠Л̴̨̮͎͎̦̠̓̀͠Я̶̧̖̬͓͈̖҇̎̆̑́̾ Т̷̯̖̝̽͋͊́͒͢͝У҉̪̙̾̈̔͜͡М҉̢̭̱̠̅̃̋̆̅͝А̵̢̘͓̅͋͗͞Н҉̡͕̝͎͇҇͊̃̍А̶̛̮̠̜̖͗̆̽̀͢. Скромная посланница, пришедшая к тебе от имени Е̴̧̤̩͍̤̔̿̉̄͞Г̵̢̣̘͍̒̅͋͡О҈͚͕̯̜̽́̉͜͡ истинной мощи. Плоть моя сладка, как твоя С̷̧̯̞̯͒̋̂͠М̸͕̪̫̰̖̊̂̍̈̈́͢͠Е̷̢͇͉̖̜͗̑̔͠Р҈̡͕̤̮͚̾̈̉̐̀͝Т̵̨͖̩҇̍͒͐̐̆Ь҉̡̘̙͍̐̔͂͝, а кровь горяча, как желание её, но тебе не вкусить их. Ведь в плоти и крови моей скрыты З̶̛͙̟̖̭͆̋͊̒͜ͅН̶̨͚̙̱̪͂͗̏͠А̵̨̳̤҇̒̎̚Н҉̡͖̜̰͎̀̍́̄͝И҉̡̟̦̗̪̇̑̄͠ͅЯ̷̮͙͋͂͂̕͜ и Ч҉̨̟̖̉̽͒̾͝У̵͎̟̭̔̚͢͡В̷̧̦̩̔̽̇͗̂͞С̴͙͌̄͜͡ͅТ҈͈̣͔͖̮̈̏́͛̇̕͢В҉̨̠̮̂̈́̕А̴̦͓̀̔͜͝ͅ, которых твой уставший Р̸̢̟҇̃̃̈́̑͆ͅӐ̶̙͔̜̒̽̎͢͡З̴̧̛͚̰́̀̊̐̚У̵̮͉͎͇́͛̑͢͠М̸̨̬͎̓̀͆̇͞ не вынесет.

Ноа подходит ближе. "Бесстрашно", можно было бы сказать, если бы ей вообще был ведом страх перед оружием и грубой силой. Мягким, но настойчивым движением нежной руки она отводит дубинку в сторону.

- Т҉̡̲̘̭̟̩̆͊́̄͑͡Е̶̨̮̠̝̭̊̉͒́̕Б̶̧͚̪̊̉͋̂͡Е̵̛͈̬̎̋̆̎͜ Н̴̩̲̄̌̃͗̓̕͜ͅЕ̵̢̞̲̫̱̘̉͊͐͆̕ Н̴̧̪̦̟͕̽̈̉͞У̸̨͈͉̱͌̉̔͠Ж̸̨͙͇͖͙̫̏̿͡Н̸̡̞͇̈̏̂̕О̶̡̰̰̲̮̫҇̃̾ О̸̧̫͚͈́̅͞Р҉͙̙̜͉̟҇̀̀͐͢Ӱ̷̡̣̱͙͈̮̂͛̕Ж̵̧̗͓̇̌̃̕̚И̸̡̛̦͔̮͇̥͐͋Е̴̨̟̳̦̦̟̓͐͑̀͞, - твёрдо, но непреклонно говорит Ноа, - Я пришла говорить. Ты будешь говорить, З̴̢̪҇̒͛̓̐ͅА̷̡̙̬̭͎̩̀́͝П̸̨̲͖͎͗̑̓͠Я҈̢̖͙̂͆͊̕Т̶͙͍͓̇͗̅̄̈́͢͠Н̶̨̗̦̣҇̎̆̎А҉̧̩͉̃̔̐͝Н̸̧͖͎͓̜̫̔̾̋̄͠Н̸̡̱̩̐̽͐͞Ы̴̡̛̳̞͒̏̆̓̓Й҈̧̮͚̫͌̆̃̃̋͞?

0

6

Демон молча ее слушал. Слушал, сдерживая желания погрузить клыки в ее податливую плоть, дабы ощутить, как приятно они ее пронзят. Почему-то сейчас это желание было вызвано не кровожадностью, а... Жаждой удовлетворения? Жаждой какого-то извращенного удовольствия. Миниатюрное привлекательное тело маленькой девочки его манило, но не так, как манит мужчину красивая женщина. Нет, то было влечение совершенно иного рода. Как... Как истинного гурмана манит редкое и пикантное блюдо. Местные обитатели имели весьма твердую, зачастую зловонную плоть, а от нее пахло чем-то сладким. Периодически, по движению ярко выраженного кадыка, можно было понять, что он сглатывал слюну.  Но Зверь слушал... Почему-то ему казалось, что она может быть полезнее, чем изысканный кусок свежайшего мяса. Когда же девочка молвила что-то про волю тумана, в голове пронеслась, словно красная молния, мысль: "Так вот она - моя цель?.. Причина, по которой я сунулся в это богами проклятое место..., - Саргатанас сильнее сжал рукоять шестопера и даже чуть приподнял его. Казалось вот оно - одно быстрое движение и он размозжит прекрасный череп ужасного существа, рожденного туманом и его путь будет завершен, Долг выполнен, будет исполнена Клятва... Но почему-то сейчас он не чувствовал ничего. Даже жажда убийства, в силу обильной кровавой жатвы, быстро отступала. Даже сейчас мертвые незримо питали его тело. "Но почему... Почему я просто не снесу этой малышке голову? Черт, да одно быстрое движение и я растерзаю ее на куски голыми руками прежде, чем она успеет хоть что-то осознать... Так почему я мешкаю? Неужели я - клятвопреступник?.." - такие мысли роились в его голове. Демон решил ждать. Просто ждать, дабы понять, что просто будет также. В конце концов он не ощущает в ней угрозы и может растерзать девочку в любое мгновение. Когда же прозвучала фраза о "его разуме",  на губах Палача Былого и Грядущего проскользила улыбка в общей гримасе усмешки.
- Боюсь, девочка, моему разуму хуже уже не станет. Я даже не помню, кто я. - Ухмылка стала лишь еще более явной, - Боюсь, мне осталось не долго. Считанные дни, в лучшем случае - недели и, вероятно, я превращусь в ту же груду костей и мяса, которую я видел когда-то.
Когда же девочка подошла к нему и убрала в сторону оружие, из-за каких-то личных мотивов Саргатанас не стал противиться. Лишь снова усмехнувшись, он убрал шестопер обратно в кольцо и поднял с земли свой шлем.
- Если ты - воля этого тумана, то мой долг тебя убить. Почему-то я помню это, я сюда пришел, что бы уничтожить источник этой дряни, когда туман лишь только появился... - Саргатанас застегнул ремни шлема на своем поясном ремне и отправился к воткнутому в землю палашу, - если ты - воля, ответишь мне на несколько вопросов? - Древний Убийца убрал клинок в ножны и отправился обыскивать лагерь. Люди здесь - явление редкое, но у них может быть нормальная пища... Он бесцеремонно пинал трупы, переворачивал их, "нырял" в личные вещи, надеясь найти хоть что-то. - Скажи, ведь тогда... Умер? Та тварь меня задрала? И если я умер, то почему сейчас дышу? - Демон сел на чье-то туловище возле костра, который чудом не был залит кровью и слабо потрескивал. "Да, прежде чем я убью ее, нужно узнать как можно больше. Может, тогда я хоть в посмертии обрету покой?" - Пристальный взгляд немигающих глаз был направлен на девочку, а в голове роились мысли... Странные и противоречивые. "Стоп, в смысле убью?.." - одна из них снова, как гром среди ясного неба, поразила Воителя. "Я... Я никогда не убивал..." - и хоть он буквально прожигал взглядом девочку, на деле он впал в ступор, снова застряв во внутреннем монологе, словно что-то мучительно вспоминая: "Я никогда... Никогда не убивал детей?..", - неожиданная догадка ворвалась в его сознание и, казалось, в такт этому крылья Палача немного поднялись. "Тогда как мне быть? Нарушить клятву?.. Предать свой Долг? - явно возникшая дилема внутри него сейчас не давала покоя Убийце. Он был растерян. Кажется, Разоритель осознал, почему он сразу же, с первых секунд, не отгрыз ей голову и не разорвал маленькое тельце. Кажется он начал понимать, что его на самом деле остановило. "Это... Я? Это мои воспоминания?, - Демон все еще был озадачен. Как ему поступить? Оба варианта развитий явно противоречили его принципам. Однако он прервал молчание первым:
- И да, к слову, если меня убили и я жив, то что я такое? - Он явно не понимал, что произошло. Даже не понимал, что на самом деле минуло не одно столетие. Для него все случилось словно вчера.
               Опустив же взгляд вниз, Саргатанас увидел перепачканный кровью аномально огромный револьвер с не менее огромными патронами. С удивлением взяв его, Зверь начал с любопытством рассматривать находку. Интуитивно он почему-то понимал, что это - оружие. Сперва взгляд его зацепился за скобу со спусковым крючком.
- Ты не знаешь, что это за штуковина? - Он метнул быстрый вопросительный взгляд на девушку, однако махнул рукой и принялся дальше разглядывать трофей, - а, ладно... Один черт тоже не знаешь, наверное... - На сей раз взгляд зацепился за рычажок взвода... Который был незамедлительно потянут вниз, в результате чего механизм взведения был задействован и что-то щелкнуло. - Ну-ка, ну-ка... - Взяв оружие за рукоять. Гигантский револьвер, который эта девочка, наверное, не смогла бы даже просто держать, приятно лег в руку и сам Демон очень легко с ним обращался, словно тот ничего не весил. Он направил его в сторону одного из трупов и... Медленно потянул за спуск. Грохнул мощнейший выстрел, из ствола вылетел огромный огненный шар, а труп в пяти метрах буквально разорвало на ошметки. Револьвер немного подпрыгнул в руке от отдачи. -  Ого, вот это вещь... - Он быстро вернулся к телу, где нашел оружие и, содрав с пояса кобуру, довольно быстро понял что к чему и надел ее на бедро, после чего опустил в нее револьвер. Также он снял щит и, повесив его за спину, медленно направился к девочке.
- Кстати, почему ты вообще со мной заговорила? - Вновь прозвучал глубокий бас, однако не дойдя до дитя нескольких метров, Саргатанас пошатнулся. Мир перед глазами опять поплыл, а боль снова разрывала. Тяжело оперевшись о дерево одной рукой, другой он схватился за голову, - черт, неужели опять?.. Проклятие, почему так рано?! - Боль все нарастала. Но она была... Иной. Похожей на... Белый шум?.. И вскоре знакомый голос начал опять опять нашептывать, но уже другое: "Выпей... Испей...".
- Заткнись... Пойди прочь... - "Испей... Вкуси ее кровь... - Нет! Она... - Со стороны это выглядело так, словно Воитель говорит сам с собой... "Вкуси ее кровь... Испей крови Ноа!" - Последнее заставило широко распахнуть глаза. Подняв их, он взглянул на девочку. Изображение в глазах двоилось, но не застилало кровью, однако "белый шум" и боль нарастали. "Выпей... Вкуси... Испей..."
- Прости, девочка... - Встав, он начал медленно идти, а когда говорил - казалось, словно голос снова был двойной, будто двое говорили в унисон. - Я не убиваю детей, но... - Речь ему явно давалась с трудом, - но позволь мне... Испить... Твоей крови... - Саргатанас, шатко оступаясь, шел к ней, - Этот... Голос... Он говорит, испить тебя... Лучше так, прежде... Чем я снова... Впаду в безумие... - Мужчина, волоча крылья по земле и оставляя ими кровавый след, уже почти почти подошел в плотную, - Голос... Он говорит, испить кровь... Ноа... - Демон поднял глаза на девочку, они словно будто светились темно-красным, а последние его слова имели явное и отчетливое звучание двух голосов. Утробных, низких, от которых словно сам воздух дрожал. - Т҉̧̪̦̝̃͆̎̈́͂͞Ы̸͖͕̥̦̱̒͌͜͞ Ж̷̨͇̥͚̀̚͞Е̶̨̤̝̟͔҇̍͋͂̍ Н̴̨̱̩̠̮̀̽͞О̷̧̤̱̓̏̌̋͠А̴̡̗̣͇̮́̃̊̿̊͡?̶̧̠͖̓̈̈́͡.҉̨̖͚̝҇̋̇̍̃͋.̸̖̝͚̥̟͌̑̀͜͝

Отредактировано Sargatanas (2020-10-16 20:48:23)

+1


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » 20.08.1703 → Ещё один этюд в багровых тонах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно