https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/16813.css
https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/11882.css
→ фэнтези, стимпанк ←
→ рисованные внешности ←
→ рейтинг NC-17 ←
→ эпизодическая система ←
→ смешанный мастеринг ←

Кео, мир Туманов

Объявление





Добро пожаловать на Кео, мир Туманов! Причудливый и порой жестокий мир может пугать, но оставь страхи позади — мы рады тебя видеть!

Фэнтезийно-стимпанковская ролевая, которая начала жить вновь.
В левом углу сверху есть кнопки смены дизайна.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Демиург




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » ??.10.1701 → это не изнасилование, если у нее сердечки в глазах


??.10.1701 → это не изнасилование, если у нее сердечки в глазах

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

??.10.1073

Кажется, ночь?

Где-то в Туманах

https://sun9-26.userapi.com/c848620/v848620107/1544bc/AZ-zj_hyBkY.jpg

ёбарь-террорист; все еще самая невинная девочка форума!

завязка

Флэйр полагала, что умрет, но с ней случилось кое-что покруче.

Отредактировано Captain Flare (2020-09-19 15:01:47)

+4

2

Не каждый рейд в Туманы проходил удачно.

Это такая аксиома - если ты идешь на дело, будь ты хоть тысячу раз членом официально собранной группы этих умников из Университета, или еще какой организации умников, ты должен понимать, что, возможно, ты идешь навстречу собственной смерти.
А так как разницы и нет никакой, то и нет никакого смысла рвать жопу ради участия в хорошо укомплектованных официальных экспедициях. Какая разница, если что тут, что там помереть можешь от каждого неосторожного чиха или движения?
Пока что ее жизнь достаточно крепко держалась за почти постоянное опьянение - будь то пьянство, или что-то еще.

Флэйр прихлебнула из фляги, но пьянее не стала.
Дело в том, что сегодня за ней гнался чистейший пиздец.

Пиздец был крылат, рогат, хвостат, и под три метра ростом - если, конечно, разогнется. Но, даже не разогнувшись, пиздец был втрое шире ее в плечах и мог позволить себе взирать на нее и на всех ее спутников свысока.
Настолько свысока, что рвал их своими мощными лапищами, перекусывал острыми клыками, обнажающимися под пугающе правильными чертами пугающе изящного лица, когда он открывал рот. Набрасывался и изничтожал - одного за другим, методично и последовательно. Да черт его подери, ему даже не было весело! Флэйр простила бы ему это, если бы видела охотничий азарт в его полыхающих глазах, но каменное выражение его лица, источающее высокомерие, выводило ее из себя.

Капитан бросилась бежать прочь, как только первые свидетели пиздеца закричали.
Наверное, бросать своих было как-то низко. Но они не были своими - просто кучка голодранцев, которым нужен был завершающий член в группу, и Флэйр понадеялась, что со своим опытом сможет поживиться в Туманах поболее всех прочих.
Сейчас она была единственной, кто мог выжить. Коротышка Попоро только что истошно завопил где-то за ее спиной.

Завопил и замолк.
Тварь перебила их всех - одного за другим, на каждого приходилось не более одного удара.
Флэйр бежала так быстро, как не бежала никогда. Кажется, ее ноги потом откажут, потому что такая скорость бега превосходила все возможные человеческие показатели - так, по крайней мере, ей казалось.

Ей очень хотелось жить. Настолько хотелось жить, что ради этого она пренебрегла другими жизнями. Настолько хотелось жить, что единственной мыслью, оставшейся в ее голове, было это стремление - она не может умереть здесь. Не может все закончиться так, когда она не отведала еще и половины мирских удовольствий.

Капитан едва успела затормозить, когда земля перед ней буквально закончилась. Ниже - только непроглядная туманная бездна. Позади - монстр, превосходящий всех монстров, которых Флэйр видела прежде.
Что же это? Она сегодня все-таки умрет?

Флэйр выхватила из-за пояса пистолет и направила его туда, откуда на нее мерцали два неотрывно глядящих огненных глаза. Не то чтобы огнестрел в руках давал ей хоть какое-то преимущество - порох хорош против смертных, а это чудище пули даже не царапали.
Но она будет сопротивляться до последнего.
Если она и так умрет, и эдак умрет, то она хотя бы сделает это достойно.
Заставит тварь проявить к ней больше уважения, чем к тем трусам, которых он лишил жизни с одного ленивого размаха своей лапищи. Не недооценивай людей, тварь!

Медленно он показался. Такой же гигантский и бесстрастный. Глаз под повязкой, хоть монстра и не видел, но отозвался чем-то похожим на свою обычную реакцию. Флэйр закусила губу. Пот лился по ее лицу, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания.
Руки крепко сжимали заведомо бесполезное оружие, но не тряслись.

Ей не будет страшно. Страх для тупых. Она разозлится.
Разозлится на эту громадину, которая убьет ее. Она будет проклинать его до самых последних своих вздохов.
Может быть, он и убьет ее, но она заставит монстра сменить этот высокомерный взгляд на что-то иное.

- Чего тебе надо?.. - прорычала Капитан сквозь стиснутые зубы, возводя пистолет прямо в его лоб, - Я скорее спрыгну отсюда, чем позволю высокомерному уебищу, вроде тебя, меня грохнуть! Хочешь проверить, а?!

Отредактировано Captain Flare (2020-09-13 22:05:38)

+3

3

И вот снова это происходит.

Зловонные в своём собственном непонимании, зачем они вообще сюда пришли, ничтожные и жалкие, отвратительно слабые в своих ненадёжных оболочках, без даже близкого понимания того, как их собственные оболочки работают. Маленькие мясные штучки. Надоели. Надоели! Таш учуял их ещё издалека. Из того "издалека", что для человеческого обаняния непостижимо вовсе. Они глупым гуськом плелетутся по, как им всякий раз кажется, протоптанной тропе. И всякий раз они - и как же это уже набило оскомину - нет, не пьяны азартом пересечения границ неизбежного, не трепещут в предвкушении несметных богатств, значения которых неспособны даже помыслить. Нет, даже не горят жаждой неизвестности, что так вкусно свербит в носу, когда оказывается сильнее страха неизвестности.

Первым, как это обычно и бывает, пошёл в расход самый чувствительный и самый же жалкий. Кажется, он пытался что-то стянуть у своего товарища по вторжению на тот случай, если придётся делать ноги? Ну что же тут поделаешь, ноги никуда уже не побегут без верхней половины тела, которую и проглатывать-то противно, если только потрясти как следует, забрызгивая ошмётками кровавых брызг ближайших ничтожеств. Испугался раньше, чем даже почувствовал Таша у себя за спиной. Собственно, потому в итоге и почувствовал. Ну, бывай!

Дальше... Дальше даже не интересно запоминать. Унылая, почти что рутинная возня назойливых насекомых, что крича и нелепо размахивая конечностями пытаются отступать то врассыпную, то скопом, то тем самым строго распределённым в своей беспорядочности движением частиц, которым следовало бы дать имя достойного мужа от науки. "ААААА" и тишина, "ААААА" и тишина... Каждое последующее оборвавшееся "ААААА" будто бы уже должно стать последним, окончательным, навсегда стихнувшим и оставшимся в вековой немоте назеданием такому дерьму больше никогда в священные Туманы не приходить. Но вот за тем камнем попытался спрятаться ещё один. Тоже "ААААА" и тоже бывай. И пусть скверная почва, вас таких породившая, переродит вас во что-то хоть отдалённо более достойное.

Вечная скука. Вечное вращение цикла неизбежностей и вечная скука бесконечного преподавания урока жизни для кромешных дураков.

Но, чу, что же это?..

Кто-то последний всё ещё продолжает бежать. Вернее сказать, одна. Будь она святое создание Тумана, благославленная ли Туманом до полной и окончательной утраты всяког зловония, смертный ли человек - в большинстве случаев, если это интересно, то это она. Запах на самой тонкой грани между нежно-сладким и терпко-горьким. Кроме того... Кроме того, конкретно эта она пахла знакомо. Таш хорошо помнит запахи тех маленьких и омерзительно живых кусочков мяса, которым всё же по той или иной причине сохраняет жизнь. А её запах Таш запомнил хорошо, хотя в тот раз он, кажется, пощадил решительно всех надоедливых букашек. Кажеся, не так много циклов назад это и было?.. Ох, человеческое время такое нелепое...

Тогда она спала. Спали и прочие пришедшие с ней. Но они были ничем не примечательны. Вздрагивали порой во сне, как вздрагивает всякое животное, когда самое нутро его требует бежать. А она лежала тихо, неподвижно, и удивительно умиротворяюще ровно дышала. Таш тогда склонился над ней только лишь затем, чтоб послушать. Это было похоже на тихую и скорбную песню о вечной неволе в тошнотворно привычном и обычном, что страшнее всякого неизведанного. Ташу тогда это показалось необычным. И он решил прислушаться. Он сидел возле неё, касался самыми кончиками когтей её кожи, пробовал на вкус беззвучно вырывающееся из ноздрей дыхание. Шептал. Ему было любопытно, что же может быть такого, что может пугать маленькую девочку, толком не знавшую нужд выживания, сильнее, чем неизбежность, шаг в шаг следующая за спиной.

- Видишь этого червя? Он отвратителен. Жалок и слаб. Но он сильнее человека тем одним, что знает нечто. И он может показать тебе нечто. Ты тоже будешь видеть. И будешь знать. Что ты хочешь с ним сделать?

Она тогда пожелала его уничтожить. Не просыпаясь в ужасе, не говоря ни слова. Но так же добавила, что видеть хочет сильнее, чем уничтожать. Потому, что мир вокруг, МИР вокруг, нечто большее, чем и человечекая жизнь, и Туман вместе взятые - нечто гораздо более сложное, чем она привыкла осознавать. И гораздо более прекрасное, удивительное. Такое, что Ташу и в голову бы не пришло осмыслять, лишь только наслаждаться. Дарованный червь принял её так же, как она его, проникнув в глазное яблоко и навсегда слившись с ним.

А сейчас она стоит на краю пропасти, искренне готовая и выпустить всё, что есть в этой её маленькой и смешной бумкалке, в его голову, и в ту же секунду ринуться вниз в бесконечную пустоту, куда даже Таш, не говоря уже о тех, кто слабее, не отваживается спускаться. Это... Мило.

Он неспешно подходит ближе, ещё ближе. Принюхивается. Обнюхивает Флэйр с головы до ног. Даже не потому, что есть риск обознаться, нет. Просто потому, что ему нравится. Ну, и традиция, как-никак. Пасть озаряется улыбкой, разделяющей прекрасное лицо молодого мужчины на две половны от уха до уха, и раздвоенный язык проходит по губам, угрожающе близко колыхаясь кончиками возле самого её лица. Да, это Флэйр. Никто другой не может пахнуть так. Ведь именно он дал ей в тот раз это имя, когда она приняла его подарок.

- Н̵̧̪̞͙҇̅Е̷̠͚̎͂͆͜͞У̷̢͈͇̿͡Ж̷̛͇̙̀͌͢Е̶̢̪҇̊Л̴̨̱̚͞И҈̢͕̮͇҇̐ Н҈̢̣̓͞ͅЕ̴̢͇̗̉͂̕ П҉̡̗͇̔̎̚͡О̶̛̪̥̦̐̀̈́͢М̶̡̝̞̦̍͆̐͠Н̶̖̭͋͜͞И̷̨͍̞̿̕Ш̶̨͖̘̓̀̍͞Ь̷̨̲̾͡ М̷̛͇̉͜Е҉̡̛̤͊Н̶̨̰̞̟̉̍̒̕Я̷̡̛̮̳̘̈́̉͋,̴̛̠͑͂͢ Ф҈̧̪̂͠Л̵̨̳̆́̒̕Э҉͔̣̞҇́͜Й̸̨̛͎͈̌̾Р̵̨̪̠̽̿͠?

Он подходит ближе, и шаги его сотрясают и без того дрожащий клочок земли. Подходит достаточно близко, чтоб, встав в полный рост на задние свои конечности, ухватить двумя палцами передней лапы её подбородок. Это имело бы больше смысла, если бы Флэйр пыталась отвести взгляд, но она и не пыталась. Что же, это достойно того, чтоб предстать перед ней в том обличии, которое сделает её чуть более разговорчивой. И вот уже он возвышается над ней не как монстр, облик которого соткан насмехаться над человеческим, но как человеческий.

- Я помню тебя, маленькое создание. В тот раз ты искала хоть чего-то, что избавит тебя от страха, что сильнее меня. З҉̡̱͇̯̐̂̇͝А̸̧̠̳̑͛̃͡Ч̸̢͈͈͙́̾̕Е̵͖̌̎̓͜͝М҈̡͉̘̝̄̕ Т҉͙͕̰͋̒͜͠Ы̶̡̠̬͓̌̀̀͠ В̷̛͖͕̥̅͜Е҈̨͙̰̖͒́̕Р̷̢͚̆̓͡Н̶̨̭͌̈͐͡У̵̢̭̀̀͌͡Л҉̡̥̟̋̆͆͡А҈̱̆͋͜͡С̸̙͒͆͐͜͠Ь̴̮͙͑͢͝? Я чуял тебя и прежде издалека.

Отредактировано Tash (2020-09-14 02:45:11)

+3

4

Не то чтобы была какая-то причина, по которой Флэйр носила пиратскую повязку. Кроме того, что это круто, конечно же.

Ей нравилось, что все думают, что у нее нет глаза. Ей нравилось казаться круче, чем она есть - настоящей пираткой, бороздящей небеса в поисках не присвоенной никем добычи.
Ей нравилось иметь тайну от окружающих ее дурачков - потому как это не просто глаз, а неоценимое подспорье в том, чтобы выбирать самых страстных любовников, самую накатывающую выпивку и самый ценный хабар при распределении добычи.
Ей нравилось (может, она даже этого и не осознавала), что ото всех тех нескончаемых удовольствий она день за днем все больше и больше забывала о прежней жизни.

С тех пор, как ее глаз изменился, все стало только лучше.

О чем она не рассказала бы никому, так это о том, что иногда, когда в измененный глаз попадало слишком много света, внутри глазного яблока что-то отчетливо начинало копошиться. Чувство пугающее, отвратительное, но вместе с тем - вводящее ее в какой-то болезненный экстаз.
Экстаз подчастую настолько сильный, что она вырубалась и выпадала из реальности.

Все это имеет значение ровно постольку, поскольку появление рогатой громадины из Туманов, приближение рогатой громадины из Туманов, приближение его лица - все это заставляло злосчастный глаз ходить ходуном, словно бы он пытался вырваться из глазницы и не то сбежать от монстра, не то наоборот, прыгнуть ему в руки.
Эта боль, должно быть, превосходила всякую доступную прочему ее телу боль. Голова не то лопалась, не то плавилась, и вместе с тем, накатывало совершенно нелепое, неуместное экстатическое чувство.

Это злило. Эта тварь перебила всех, и пришла добить ее. Он продолжал смотреть на нее все такими же бесстрастными высокомерными глазами, и это злило еще сильнее.
Боль в глазу на миг стихает, но возвращается с новой силой, когда над ней стоит не монструозная громадина, но нечеловечески привлекательный мужчина. Рука с пистолетом все еще не дрожит, но безвольно опускается.
Злость отступает.
От его руки на ее подбородке исходит жар.
От него вообще исходит жар.
Нечеловеческий жар, испепелиться в котором кажется достаточно сладкой смертью.

...черт!

Пальцы сжимаются на пистолете до побелевших костяшек, рука молниеносно взмывается, а девичье лицо искажает звериный оскал. Он знает ее имя. Флэйр не понимает, кто он такой. Но точно знает, что нет ничего хорошего в том, что монстры из Тумана зовут ее по имени.

- СДОХНИ!

Флэйр разряжает в монстра все, что у нее есть. Как будто одна лишь ее злость способна усилить прозаично-простые пули, но.

Пули его даже не царапают.

Теперь он точно ее убьет.

Ну и черт с ним.

Умирать, быть может, и не хочется, но раз так...
Флэйр цокает языком и раздраженно выкидывает пистолет в туманную бездну - будто он виновен в том, что стоящий перед ней непробиваем ни для какого человеческого оружия.
Сможет ли она заговорить ему язык? Похоже, это единственное, что ей остается. К тому же, он сам задает вопросы. Он ведет себя так, как будто ее знает - но это вздор, она не знает его.
А это значит только одно.

- НАЕБАТЬ МЕНЯ ПЫТАЕШЬСЯ?

Капитан рычит сквозь стиснутые зубы, пытаясь прожечь в высокомерном ублюдке дыру взглядом своего единственного открытого глаза, и унять лихорадочные метания второго, ничем не выдавая того, что чувствует.
Флэйр тяжело и часто дышит - но не от страха, и не от исключительно быстрого бега. А отчего же тогда?.. Что такого за этим пронизывающим и пылающим взглядом - вблизи не столько высокомерным, сколько... изучающим?
Она ему тоже интересна?

А что значит "тоже"?

Флэйр вдруг ловит себя на том, что краснеет. Она-то - и краснеет, так, будто ей пятнадцать и она впервые держится за ручку с этим... Как его там... А, неважно! Она же даже его никогда не любила!
И этого монстра она тоже не любит - потому что никто не любит монстров. Но его взгляд, его сила в возвышающемся силуэте, и в том, как непринужденно его громадные когтистые лапищи держат ее за подбородок... Все это навевало на ее мысли морок, отвлекая от сути вещей даже сильнее, чем болезненное копошение в глазе.

Ей, пожалуй, стоило бы ответить на его вопрос?..

- Я... не знаю. Это просто... - пересохшими губами бормочет Флэйр, - Я просто хочу сюда возвращаться. С тех пор как...

Флэйр осекается, губы ее искажаются раздраженным оскалом. Она резким движением выдергивает подбородок из его пальцев и делает полшага назад - ровно столько, сколько может позволить себе между ним и бездной.
Лишь бы так не жгло глаз, а вслед за ним и все тело. Лишь бы так не хотелось...
Чего-то.

Чего-то, что было больше нее самой, и одно лишь оно могло насытить ее жажду, что тоже была больше нее самой.
И это бы точно ее убило. Сломало бы.

- Мне не нужны никакие причины для этого. А теперь, - вышло не так злобно, как хотелось бы, да и дыхание подводило. И с чего бы это ей вдруг стало мало воздуха? - Убей меня уже, или отпусти!

Флэйр тянется к фляге с пойлом, и вот теперь-то руки ее дрожат. Демонстрирует слабость. Хреново. Но хочется выпить - просто чтобы смягчить боль от выедающего глазницу чего-то.
Позволит же он ей глоток-другой для храбрости, прежде чем лишит жизни так же, как сделал это с другими?

Флэйр утирает губы тыльной стороной ладони. Жар не стал слабее - отнюдь, он тем более распалялся в ее животе и груди, чем дольше рогатый монстр стоял над ней.
Это злит. Какого вообще она чувствует что-то подобное по отношению к тому, кто пришел ее убить?

И она выкрикивает:

- НЕ МОРОЧЬ МНЕ ГОЛОВУ

Отредактировано Captain Flare (2020-09-14 03:22:41)

+2

5

Снопы искр и бездымный огонь вырываются из пасти-рта, исказившегося полуулыбкой-полуоскалом. Таш смеётся. Смеётся плотоядным хохотом гиены и лисицы, но мягким шелестом бури в кронах дубравы, защищающей путника от самой бури. Подумать только, его Флэйр, его маленькое личное чудо, диковинка, невиданная прежде в толпищах скучных смертных, не заслуживающих ни внимания, ни жизни, Флэйр, которая, кажется, не боится вообще ничего, кроме собственного прошлого, уже неспособного настигнуть её, обвиняет его во лжи. Его, того, кто мог бы зваться полноправным хозяином туманных просторов, если бы был заинтересован во власти, самой природе которого противоречит и претит ложь.

Но Флэйр, разумеется, не знает об этом. В самом деле, откуда ей это знать? Она, будь хоть сколько чудом и диковинкой, по-прежнему остаётся девчонкой из смертных. А кто дети Тумана для смертных, как не чудовища, только и ждущие удачного момента поймать, сломать и уничтожить? Что же, кто-то должен прояснить для неё этот вопрос. Кто, если не Таш? В конце концов, она его. А ему, вопреки, казалось бы, нечеловеческому происхождению, в отличие от большинства людей, чувство ответственности знакомо и выжжено в подкорке как нечто само собой разумеющееся.

Таш тоже делает полшага назад - немножко смешной иронии, немножко демонстрации своих всецело мирных намерений - и разводит руками, качая головой. Даже голос его звучит как будто бы совсем по-человечески, как будто бы не расслаиваясь на обертона и не заполняя всё пространство вокруг стихийной дрожью. Почти.

- Прости, Флэйр, но даже если бы я хотел, как ты говоришь, морочить голову тебе или кому бы то ни было из вас, смертных - я неспособен. Все эти ваши недомолвки, иносказания, преувеличения и преуменьшения - не более чем кусочки вашего воображения, изложенного в опороченных символах. А я - Р̴̬́͒̅͜͞Е҉̨̝̩͆́͞А̶̗̖̲̓͢͝Л̴̡̟̌͆͞Е̴͍̳̘̂̉͢͠Н̶̧͔̬̭̇̄͝.

Впрочем, маленькая Флэйр не только смешит Таша своей настолько человеческой наивностью. Маленькая Флэйр радует его. Радует тем, что продолжает удивлять. Удивлять не меньше, чем когда-то его удивила Мари-Луиз. От неё не пахнет страхом. Уж точно не страхом смерти - она стоит между ним и пропастью, между смертью и смертью. К тому же Таш почему-то уверен, что будь она хоть сколько безумна и горда, она не прыгнет. Флэйр по-прежнему слишком любит жизнь, мир по-прежнему слишком велик и удивителен. А то, от чего она колеблется и дрожит, этот не-страх перед самой собой и собственными желаниями - слишком сильно, слишком велико и слишком непонятно, пока что непонятно её человеческому рассудку, чтоб оборвать это всё прежде, чем жить станет совсем интересно.

Посему Таш делает шаг вперёд. И ещё полшага, чтоб между ним и Флэйр было столь же никакое расстояние, сколь между ней и пропастью, в которой сила священного Тумана слишком велика даже для его детей. Таш чуть наклоняется к ней. Проводит ладонью по её щеке. Не своей пепельной кожей, но самым внутренним чутьём он чует её мелкую дрожь и жар. Смешная маленькая Флэйр. Не сказать, что напугана, нет, но вроде и неясно, какое другое слово подставить на место этого, когда напугана она не смертью, не монстрами, не разлагающей и перестраивающей разложенное волей Тумана, но... Собой. Собой же и собственными желаниями. Неужели первой их встречи было недостаточно, чтоб этот цветок страсти, безумия и бесстрашия наконец в полной мере распустился?..

- Забавно. Забавно, Флэйр. Ты удивляешь меня. Удивляешь так же, как когда-то меня удивила Мари-Луиз. Помнишь такую? Когда-то несмышлёная девочка пришла в Туманы, чтоб потерять тесную оболочку куколки и расправить крылья прекрасной свободной бабочки. А теперь эта бабочка не решается взлететь, сразив всякое существо вокруг ослепительным орнаментом своих дивных крыльев. Я вижу, ты не узнаёшь меня, Флэйр. Но, возможно, всё, что тебе нужно, это перестать прятаться? Прятать себя от мира? Вот за этой самой стеной, которую ты носишь между реальностью и своим прекрасным глазом...

Пока он наклоняется ещё чуть ближе, чтоб дыхание его выжгло в голове юной девушки последние осатки рудиментарного человеческого здравомыслия, что есть не здравый смысл, но животный ужас самосохранения, пока проводит ладонью по её спине - хвост Таша, длинный, разделённый на роговые сегменты, шипастый, нежно и безболезненно-мягко обвивает её колени и талию несколькими кольцами. И не потому даже, что та безумна и сдуру может действительно прыгнуть, лишив Таша самого удивительного откровения и самой интересной своей игрушки. Но потому, что, кажется, Флэйр была бы не против, если бы кто-то столь же прекрасный, сколько могущественный, лишил её выбора, обозначив чёткие границы между ей и ей же.

- Да, твоим прекрасным глазом, Флэйр, который помнит меня, возможно, лучше, чем ты сама. Конечно, стоит тебе только силой своей воли потребовать, и я не стану препятствовать твоему последнему прыжку. Как не стал бы препятствовать и твоему молчаливому отшествию туда, откуда ты пришла. Но разве оно того стоит? Разве не любопытно тебе вспомнить, откуда я знаю твоё имя? Всего лишь одно простое движение рукой, Флэйр. Одно движение, и твой мир изменится навсегда. Снова.

Кольца хвоста лишь раз смыкаются вокруг колен и талии девушки. Лишь раз, чтоб потом, будто колебаясь, повиснуть вокруг неё, будто напоминая о величайшей свободе выбора, которого нет.

Отредактировано Tash (2020-10-03 02:48:12)

+2

6

В прикрытой глазнице звучно и неприятно чавкнуло. Сиюминутно все прекратилось - больше не жгло, не копошилось неведомое нечто, только подергивался уголок глаза, как обычно бывает на третьи сутки без сна. Больше никто мучительно не скребся наружу из глубин головы, и перемена была настолько разительной и сиюминутной, что Флэйр заметила ее запоздало.

- ...значит, знаешь все мои секретики?

Отчего-то больше не было страшно. Было только очень странно - странно от того, что над ней склоняется кто-то, кто всех убил, а ее - не убил. Кто-то, кто знает о ней все, и кто-то чьими устами сказанное то самое, старое, ненужное, отброшенное имя, кажется не более чем бестолковым шевелением губ и глупым набором звуков, не означающим ничего. Его красивое бесстрастное лицо было не слишком далеко, но и не слишком близко - так, как обычно приближались к ней мужчины и женщины, ожидая поцелуя. Но рогатое чудище из Туманов искало тут не плотских удовольствий, а, быть может, и их тоже, но прежде его интересовали ее секреты, секретами для него и не бывшие.
Флэйр не было страшно, и она с любопытством заглядывала в глаза мужчины над ней, выискивая в них что-то, сама не зная что. А находила только пронизывающее пламя сознания, в действительности знающего все.

- Перебил всех моих ребят, и думаешь теперь, что я... - капитан с усмешкой цокает языком и качает головой, - А, забей. Я просто пытаюсь шутить. Это тоже, как ты сказал... "кусочки воображения в опороченных символах"? Ну и завернул...

Мерцание огней в его глазах, нечитаемых, но всеобъемлюще проницательных, проникает в Флэйр - в ее собственные глаза, ноздри, уши и поры. Проникает, разжигая то самое любопытство, по ту сторону которого лежит... награда? Откровение? Прописные истины?

Может быть, смерть?

Существо перед ней и над ней настолько же материально, насколько материальна сама Флэйр, но все в нем - и пепельно-серая кожа, и огненные волосы, и рога, и крылья, и хвост, и сама исходящая от него аура, и легкий, почти нежный привкус серы в промежутке между их лицами, все настолько мифологично, что слишком реально. До того реально, что заставляет сомневаться в реалиях самой реальности. И Флэйр зубами стаскивает с руки перчатку, чтобы прикоснуться пальцами к дышащему огнем лицу каменного изваяния, одновременно безжизненному, но так же неоспоримо живому и настоящему. И на ощупь он как лавовые камни - гладкий, едва шероховатый и пылающий где-то глубоко внутри огнем испепеляющим, но сейчас существующим только лишь для того, чтобы ее рука, касаясь этой щеки, чувствовала жизнь, ту самую РЕАЛЬНОСТЬ, скрытую внутри этой человекоподобной оболочки.

Флэйр приподнимается на носках и тянется лицом к лицу, потому что (и, она уверена, существо уже это знает) она бы и в самом деле без сожалений прыгнула с этого летучего камня, прервав свою ставшую бестолковой и бесполезной жизнь, если бы упустила возможность запечатлеть в памяти его вкус. И, пока их языки сталкиваются и сплетаются, мягкими волнами проникает в нее потусторонний жар, сокрытый за телесной оболочкой так же, как вулканическая лава сокрыта под землей до поры. Он и в самом деле перебил всех ее ребят - бесполезных, бестолковых, глупых и трусливых ребят, и Флэйр была ему за то почти благодарна, потому как ничто не делает поцелуи с воплощенным пламенем лучше, чем гора трупов с одной стороны и бездна с другой.

И в поцелуе Флэйр не вспоминает, но словно угадывает - по движениям горячего языка, по изменениям ритма собственного дыхания, по вкусу и запаху, - она знала это создание. И когда глаз под повязкой заливает нежным белым светом, она тянется к нему, потому что пришло время сделать это. Флэйр любопытно. Флэйр хочет знать. Флэйр хочет, чтобы ее мир изменился еще раз.
Потом она отстраняется, придерживая ткань у глаза. Потом медленно отводит руку. Потом - поднимает взгляд обычного, открытого глаза, и храбрится, улыбаясь. На самом деле, конечно же, это все еще очень страшно - страшнее тех страшных снов, которые она видела еще тогда. Но он прав - это всего лишь вопрос одного легкого движения руки. Глаз пульсирует и, кажется, сам по себе, отдельно от всего прочего тела желает увидеть.

Правый глаз открывается. Рука вздрагивает и ветер уносит дурацкую пиратскую повязку прямо в раззявившую бездонную глотку бездну позади нее. Но ни бездна, ни гора трупов больше не имеют никакого значения, потому что все заливает белый свет - и нежный, и проникающий в кости, заполняющий горло, сдавливающий грудь, звенящий в ушах свет. Свет из далеких детских сновидений, все дальше и дальше отдаляющийся от нее по мере взросления, и в итоге словно бы погасший - но теперь самым источником своей испепеляющей мощи сияющий прямо перед ней, сжимающий в своих объятиях и целующий, равно страстно и нежно. Он действительно страшен как смерть - и желанен настолько же.

- Кто... ты?.. - спрашивает она испуганно.

И притягивает его лицо к своему как самое желанное.

Отредактировано Captain Flare (2020-10-03 11:34:36)

+2

7

Таш, разумеется, не мог знать, что Флэйр захочет сделать то, что сделала. Как разумеется и то, что он не мог в этом сомневаться. Уже много циклов смертные по обыкновению своему видели в нём разрушение, погибель, неудержимое средоточие ночных кошмаров, свою собственную смерть. Подчас ухитрялись увидеть даже прежде, чем могли бы на него взглянуть. Как можно бояться смерти, ища богатства, славы и власти в её царстве? Это фундаментальное противоречие, изъедающее скверной сердца смертных, изъедало и разум Таша. Если люди позволяют тому, что их убивает, убивать их, оно убьёт их рано или поздно, так или иначе.

Но Флэйр он убивать не станет, нет.

Флэйр не хочет видеть в нём свою смерть. Вернее сказать - и именно это делает Флэйр его особенным личным чудом - она хочет видеть в нём больше, чем смерть. Настолько большее, что бояться его попросту бессмысленно. Вот тут-то и начинается настоящая жизнь. Отступая, страх открывает всю многомерную палитру переживаний от смиренного принятия до восторженного вожделения того, что лежит там, за чертой, означенной последним выдохом. Того неповторимого вкуса слёз счастья от осознания того, что же там такое в действительности обретается. Чтоб потом обнаружить это самое вокруг себя во всём в виде вечно изменяющейся и бесконечно продолжающейся жизни. И радоваться так, будто тоже бессмертны. Мари-Луиз однажды безропотно взошла на этот жертвенный костёр, чтоб расправить крылья и зажить могла Флэйр. И Флэйр действительно не отказала себе в этом удовольствии.

Язык Таша награждает её язык несжигающим пламенем, тем, что затапливает механизм томительной дрожи в животе, тем, что на самом деле доступен и поцелуям смертных, чем те, увы, так редко умеют верно пользоваться. Но язык Таша так же милосердно, в виде доброго совета, учит язык Флэйр смиренному терпению. Не всё сразу. Всё сразу, и ты - ничто. Лёгкие и безопасные постольку, поскольку Таш сочтёт нужным, касания самого острия его зубов до её языка и губ напомнят об этом ещё раз.

Лишь тень испуга проносится по радужке и золоту её глаз, чтобы исчезнуть в свете восторженного желания. И прежде, чем губы их сомкнутся вновь, Таш отвечает:

- Я̵̧̲̪͖̀̉͝ Т̸͍̭͖̀̓͢͠О̵̨̛̬͗̑̃Т̵̦̎̚͜͝,҉̨̥̬̆͂͡ К̷̢̦̫̌͡Е̶̧̬̠͇̑̇͊̕М҉̞͌̒͢͞ М̷̧̛͉̐Е҉̧̣̮̒͡Н̷͖͔́̇͜͝Я҉̢̯͖̒̕ Х̸͔̪͌̓͜͠О̸̧̗͗́͒͠Т̶̖͔̔̚͜͡Я҉̧̞̙̳҇͆̇Т̵̨̲͚̇͂̚͞ В҈̡̛̱͕̝́̈́̚И̶̛͇̊͢ͅД̷̘͉͉͌̀͊͢͡Е҉̱̲̈͜͡Т҈̛̮͌̅͜ͅЬ̸̨̛̮̽͑̾

Это рёвом лесного пожара, рокотом вулкана, тёплым треском очага для продрогшего под ночным ливнем путника звучит в его голосе. Искрами раскалённого сияния вычерчивается в его глазах. Жаром фестивальных костров и факелов, когда пахнет жареным кабаном, сладостями, вином и потом исступлённо танцующих тел, ощущается в его прикосновениях. Пламя подбирается ближе и ближе, оно заполняет собой пространство, выжигает доступный глазу фон окружения, обволакивает мягким одеялом текучих всполохов горизонты и вертикали до самого неба.

И их губы смыкаются вновь в самом эпицентре огненного вихря.

Огонь под самыми ногами, огонь высоко над головой, огонь со всех сторон света и повсюду. Огонь, в котором таков, каков он есть в первичном хаосе магии и величайшего таинства - высокий и величественный, могучий и могущественный, ужасный тем, насколько прекрасен. Таков, каковым Флэйр хочет его видеть и каковым теперь может его видеть. А так же может и почувствовать в большей мере, чем при первом их поцелуе. Ты можешь не сдерживать себя, храбрая свободная девочка. Это ли не то, за чем ты пришла?

- Пришедшие с тобой хотели видеть во мне то, что я с ними сделал. Ты овладела искусством приходить туда, где умирает надежда, и возвращаться к смертным, Флэйр. Ты в праве требовать всего, чего тебе захочется. И мне любопытно... Чего же пожелает Флэйр?.. Как правило, смертные хотят богатства... Впрочем, редкие из носителей этого желания при встрече со мной доживают до возможности о нём попросить. А те, кто доживает, всегда в действительности хотят чего-то более важного, богатство лишь форма и метод. Власть? Сила? Секреты мироздания?

- Т̷̨͙̣̣̈͆͞р̷̢̬͍̲̽̕е҉̠̳̅͢͡б̶̧͎͈̙͊̾̚͠у̶̨̳̦̠͑͠й҉̯͍̃̍͜͝,҉̡̰͙̐̐͐͝ Ф̵̢̰̠͙̌̕л̷̟͐͜͠э҉̨̛̤̬̎͑͐й҈̡͈̙͆̿͞р̸̡͉̈́̇͗͡.̸̠̭̉̄̚͜͠

+1

8

Правый глаз оказывается еще более жадным, чем Флэйр привыкла о нем думать. Ненасытный, он впивается в проступающие из сияния черты, впитывает их линии и словно бы начинает излучать сияние сам. У этого нет названия, и не нашлось бы этому номера в шутливой десятибальной шкале кайфа. Правый глаз хочет быть вынут его тонкими пальцами и пожран его острыми зубами. Но только правый глаз - вся остальная Флэйр тоже хочет быть пожрана этим прекрасным светом, стать его частью и быть такой же прекрасной, как то, что видит ее ненасытный правый глаз.
Флэйр ясно вспоминает этот свет - он приходил с ее ночными кошмарами, был их неизменным спутником. Не всегда способная его достичь, она всегда его видела - с самого детства, и искала его в Туманах, отчаявшись.
С тех пор она раз за разом находила его отголоски, оказавшись на грани. И, очень буквально находясь на грани, Флэйр очень буквально попала во власть этого света.

Потому что источник мощи, отгоняющей горькие кошмары, сейчас был в ее власти, и не было для него ничего невозможного.

- Богатство - это глупость, - качает головой Флэйр, а на губах ее до сих пор приятно играет отзвук его отточенных укусов, - Здесь, например, деньги не имеют никакого значения...

Флэйр улыбается снизу вверх, но улыбается почти нахально, потому что когда еще ей будет позволено нахально улыбаться монстру из Туманов? Руки - одна в перчатке, другая без, - обхватывают его лицо с двух сторон. Она приручила сердце своих ночных кошмаров, она имеет право вести себя как хозяйка положения. В конце концов, много ли смертных девочек доходили до такого в отношениях с потусторонним ужасом? Она станет для  него необычным опытом - да такое в тоскливое одинокое утро с похмелья не приснится!
Флэйр нравится его касаться - к настоящему, живому существу, стоящему по ту сторону живого. Она не чувствует никакой опасности - ни от горы трупов впереди, ни от бездонной бездны позади, ни от него, конечно же.

- Я хочу больше, чем силы, власти, и тайн мироздания, - улыбается Флэйр, а правый глаз ее искрится, вторя огню в глазах монстра, - Ты знаешь что-то такое, верно? Расскажи мне об этом.

Флэйр чувствует необычайное успокоение. Правый глаз, такой жадный, сейчас источает мягкое спокойствие, резонируя с бушующим пламенем по ту сторону его плоти. Руки ее ласково спускаются вниз по щекам, потому что когда еще ей будет позволено быть нежной с монстром из Туманов? Флэйр обнимает его с очень человеческой нежностью и прикрывает глаза. Смогла ли она хотя бы немного дать сущности за гранью всяких изменчивостей то, что он никогда не испытывал? Потому что именно так далеко простиралось ее собственное желание - потому что в оке самой ужасающей бури она нашла место успокоения.

- Я хочу знать то, что можешь рассказать мне только ты.

И Флэйр рассмеялась - звонко, искристо, красиво. Флэйр сделала нелепый шаг назад, и застыла, балансируя на самом краю. А потом медленно, смакуя каждое невероятно растянутое мгновение того, как опора уходит из под ног, упала прямо в бездну спиной вперед. Руки ее скользнули по крепким плечам, на миг сжали узловатые когтистые пальцы. А потом разжались, и больше ничто не удерживало Флэйр от свободного падения.

Отредактировано Captain Flare (2020-10-05 21:43:57)

+1

9

Когда-то очень давно, много циклов вихрящегося хаотичного безвременья назад, Таш уже встречал смертных людей, не видевших в нём смертной угрозы. Маленькая человеческая девочка в грязных лохмотьях каким-то образом очутилась в Туманах и, естественно, заблудилась. Возможно, ребёнка от взрослого отличает то, что взрослый, ничего не зная о мире, страшится его, тогда как ребёнок смотрит в неизвестность широко раскрытыми глазами. "Братик-монстр", кажется, так она назвала пылающее чудище? И хотя рука её уже успела покрыться ветвистой пульсирующей коростой, усеянной гроздями вращающихся глаз, девочка не унывала и уверенно держалась сознанием за единственное своё желание поскорее вернуться к маме. Таш вынюхал нужное направление и вывел девочку к людям у самой границы.

И хотя взгляд Флэйр, направленный на него, пылал самыми далёкими от невинного детства гранями жажды, что-то родной взгляду той девочки было в нём. Что-то родное тому, как та девочка обхватывала крошечной ладошкой его громадный палец, было в последних прикосновениях Флэйр кего рукам. И что-то совсем незримо родственное желанию той девочки было в желании Флэйр, чьи ладони стекли по лицу Таша, по его плечам, по рукам, по когтистым пальцам. Таш наблюдает за ней безразлично и безучастно. И только едва заметно вскинутая бровь, едва заметно приподнятый уголок губ - говорят о едва заметной тени живого интереса.

И так, Флэйр предала себя бездне.


Хорошо, я расскажу тебе.

Могучий вихрь, настолько могучий, что тот клочок суши, с которого в Туманы приходят смертные - всего лишь пылинка, способная навечно затеряться в пучине его, око всех бурь и сияющее бесконечной тьмой средоточие всей магии мироздания. Сила, способная раздавить, стереть в пыль и навсегда развеять в безвременьи даже м҉̧̛͍̖̾е̶̡̛̤͓̇̍н̷̢̭̄̕я̷̪̿͜͝. Это то, куда направляется твоё тело с нарастающей скоростью, как и всё, что в свободном падении стремится вниз. Это лоно, из которого вышел я̶͎̔́̕͜ и все м̷̡̛̜͉̱̓о̵̡̤̿̀̕и̵̘̓́̋͜͡ братья и сёстры, многие, очень многие из которых никогда не встречались м̸̡̳̎͡н̴̧͚͋͡ӗ̵̨͕̟̓̓̕, а добрая половина встреченных оказалась слишком дикой и слишком слабой, чтоб пережить эту встречу.

Но те, кто её не пережил, отправляются обратно, в любящие объятия сокрушительной силы, которая перемолола их, поглотила прах и исторгла обратно, в новую форму, что по благому замыслу нашего дома должна быть крепче, сильнее и умнее прежней. Это новая жизнь, новый шанс, новый курс на горизонт и к вершине пищевой цепочки. А ещё это смерть для бессмертных. Это прямая дорога п̸̧̱̖̱̾̊̚͡о̴̡̜͑̒͠ т̴̢̬̽̕ӯ̶̢̥͎͋̽͞ с̷̨̛͍̰͋̊т̶̨̥͙̒͝о̸̨̛͉́̓р҉̨͉̘̾͊͡о̷̧͒̂͝ͅн҈̡̛͎̃̔͛у̶̡̬̅͠ Т̶̛̬̣͕̌̋̀͜у̷̧̗̫͈̎̽̕м҉̢̘̌̀͊͞а̶̨͕͚̇̌̓̕н҉̢̛͚͈̰́͋͑а̴̫̝҇͗͢.

Скажи, Флэйр, ты уже чувствуешь?

Уже чувствуешь, как трепещет твоё тело в ожидании этой сладостной смерти? Уже чувствуешь, как, набирая скорость, что сама по себе опасна для хрупкого человеческого тела, оно становится всё ближе к тому, чтоб исчезнуть навсегда? Туман, в который вы заходите, хотя и так боитесь того, что он может с вами сделать - это лишь эхо, слабый отголосок того, куда ты направляешься. Последнее изменение. То изменение, которое стирает в пыль скалы, иссушает моря, равняет с землёй неприступные крепости древнейших цивилизвций. Последнее изменение, перед которым все равны, и которое сделает всё равным.

Ты хочешь этого, Флэйр?

Хочешь перестать быть? Прекратить свой вечный поиск того, ради чего стоит продолжать быть? Хочешь вновь увидеть глаза своей матери, что желала тебе лучшей доли святого и наивного незнания об этом мире? Там безопасно, там тепло и светло, там уютно и сыто, там не надо бороться за своё выживание. Но там уже не будет тебя, той, которая проделала такой путь только затем, чтоб найти м̷̟̎̀̎͜͞е̷̧̙̯͌̓̇͞н̸̧̟̣̝̈́̈̽͡я̵̨͔͇̱̓͆̇͝. Ты стремительно приближаешься к глубочайшему из всех возможных источнику наслаждений, которое не удастся схватить никому, будь он смертен или сто крат бессмертен. Наслаждение, которое всегда будет там, где нет тебя ни ещё, ни уже.

Но ты сделала невероятное. Ты подарила м̵̨̯͂͡н̶̧̛̖̗͒̎͂е̵̡̬͎͉̃͝ подарок, которого прежде не дарил мне никто.


Край островка, на котором случились беспощадная расправа и любовный поцелуй, в долю секунды сотрясло, растащило и разнесло в мелкие камни сильнейшим взрывом. Только одна ярко сверкающая точка со стремительностью молнии понеслась глубоко вниз, оставляя за собой пламенный след. В действительности, конечно, никакая это не точка, а громадный монстр с человеческим лицом, разрезает воздух поджатыми к спине крыльями. Таш залетал низко прежде, особенно когда игрался с коварными туманными грозами, и ему было интересно взглянуть, что будет, если сбросить их в этот колодец, полный безжалостной любви. Но так низко, кажется, он ещё не бывал. Здесь кипят и бурлят грозы совсем иного толка, битва с ними была бы хорошей игрой. Но не сейчас. Сейчас Таш на них даже не смотрит. Его взгляд прикован к одной единственной точке, которая есть Флэйр, ровно с того момента, как она отправилась в свой полёт. Вот она ближе, вот ещё ближе, и даже порывы ветра не помешают такой целеустремлённости.

Разумеется, он просто не может не успеть вовремя.

С почти драматическим клише Таш ловит Флэйр у самого края сверхмассивного и сверхплотного туманного сгустка, что неизменно превращает смертную плоть в жидкость. Ловит и, расправив крылья, устремляется обратно наверх. На той высоте, где уже не завывают ветра и не рокочут магические молнии, он бережно размещает Флэйр в руках своего монструозного обличия с большим для неё комфортом.

- Должен признать, это было увлекательно. Никогда прежде я не спасал человеческую жизнь от верной гибели. И, уверен, никогда прежде тебя не спасало дитя Тумана. И всё же, впредь воздержись от подобного.

Уже на каменистой земле чудище с девушкой в руках обернулось мужчиной, держащим руки на её талии.

- Теперь между нами крепкая связь. Как ты хочешь воспользоваться ей?

+1

10

И прежде чем неумолимо нарастающее расстояние разделило их, Флэйр готова была поклясться, что видела его улыбку.


Было бы ложью сказать, что Флэйр не боялась.
Поначалу, когда свободный полёт казался мягкими и нежными объятиями, а мерцающие огни его глаз ещё отражались в её собственных, не было никаких причин испытывать страх. Но таковы законы мироздания, и что падает вниз, то будет падать вниз, пока не достигнет точки опоры, в которую впечатается со страшной силой. А как же быть, если там, куда ты падаешь, нет никакой точки опоры?
Страх приходит быстро. Страх приходит с набором скорости, страх приходит с нарастающим, ревущим гулом в ушах. Страх обтёсывает ее тело резкими, агрессивными порывами ветра, словно норовящими сорвать плоть с костей.

Флэйр беспомощна, как беспомощен всякий человек, лишенный точки опоры. Ей не за что схватиться, не на что опереться. Здесь невозможно ни от чего оттолкнуться. Возможно ли, что из всех существующих противоестественных чувств именно это самое пугающее? Сможет ли дать ответ на этот вопрос хоть кто-то, кроме неё? Переживал ли кто-то подобное падение? Переживёт ли его Флэйр?
Становится холоднее. Бьющему в спину ветру словно мало одной плоти, теперь он хочет перемолоть и её кости. Последнее, что Флэйр видит, прежде чем прикрывает глаза - отдалённый силуэт, объятый пламенем.

Ты придёшь спасти меня?

Меня зовут Мари-Луиз, и каждый мой день выглядит в точности как предыдущий. Я хожу одними и теми дорогами, делаю одни и те же вещи в одно и то же время. Мама говорит, что стабильность важна для хорошей жизни. Мама говорит, я должна многое уметь, чтобы жить без потрясений и беспокойств. Мама говорит, я должна делать это, чтобы не пожалеть о своём выборе в будущем. Мама стремится уберечь меня от бед. Мама старше - мама знает лучше. Мама думает, что знает лучше. Я всегда видела, как несчастна мама. Она учит меня жить в смирении с собственным несчастьем, даже не помышляя о том, чтобы освободиться от него. Освобождение означает для неё конец. День, когда ничто больше не будет прижимать её к этой опостылевшей мне земле, заставляя вставать утром и снова повторять этот бессмысленный цикл. 

Но разве, милый, я должна нести бремя её несчастья для того, чтобы не испытать несчастья еще большего? Разве мир устроен так? Я пока что не встретила тебя, но знаю, точно знаю, что ты видел такое, что я не могу и вообразить. И если такова в действительности моя судьба, я приму смерть от твоих рук как своё спасение.

Только обними меня напоследок. Хотя бы раз.

Меня зовут Мари-Луиз, и я никогда не видела своего отца. Моя мать отказывается говорить о нём. Лишь раз она сказала кое-что сквозь сжатые губы. Лишь раз. И словами этими было: "от него только беды". Моя мать боится бед, милый. Моя мать думает, что каждая новая беда может убить её, убить её тщательно выстроенный быт, разрушить этот нелепый фальшивый мирок, который она возвела вокруг неё, меня, и нашего дома. Моя мать ненавидит всё, что не может контролировать. Иногда - даже меня. Но мне остаётся только принять это, как если бы каждый день перед завтраком я выпивала бы свою ежедневную дозу яда. Я лучше буду отравлена, искажена, разбита. Но не поглощена чудищем, которое она зовёт "материнской любовью". Если я позволю этому случиться, никто не будет спасён - ни я, ни она.

Ведь любовь, в которой ты утрачиваешь себя, и не любовь вовсе, правда?

Все эти годы я просто хотела встретить тебя.

Меня уже никак не зовут, и моя мать ненавидит то, что я люблю, а любит то, что я ненавижу. Она смотрела на меня долгим, протяжным взглядом человека, который знает о том, что ты знаешь, когда нашла истории о пиратах, которые я писала в детстве. В этом взгляде было больше ответов на вопросы чем всё, что она мне когда-либо говорила. Она ненавидела то, как отчаянно я вырываюсь. Её ласка, её утешения, были камнями на моей шее. "Ты никогда не выйдешь отсюда," - говорила мне она, не произнося ни слова. Я отказывалась верить и отказывалась принимать яд, который она выдавала за правду. Ведь если я навсегда останусь здесь, то как я встречу тебя? Я закрывала глаза и слышала, как запираются железные засовы внутри моей головы. Я предпочту даже забвение, о котором поёт вой ветра в моих ушах, если не найдётся иного пути, кроме как пройти сквозь него, стать прахом и переродиться, освободившись от этих кандалов.

Лучше так, чем жить в мире, где мне позволено любить только истории о том, что я в действительности люблю. Поэтому, когда мы встретимся, убей меня. Убей Мари-Луиз.
Она примет смерть с благодарностью.
Она мечтает умереть.

И, когда убьёшь её, раскрой мне моё настоящее имя.


Флэйр теряет ощущение времени. Теряет ощущение пространства. Возможно, теряет сознание. Флэйр чувствует, что её падение уже не просто падение, а траектория, вписанная в какой-то непостижимо огромный процесс, не помещающийся к ней в голову. От потоков воздуха уже настолько холодно и больно, что она ничего не чувствует, кроме того, как сложно становится дышать. Но самое главное, единственное чувство, заполняющее её угасающее сознание - протяжный гул, пронизывающий тело. Флэйр летит в самое его нутро. Флэйр летит прямиком п̸̧̱̖̱̾̊̚͡о̴̡̜͑̒͠ т̴̢̬̽̕ӯ̶̢̥͎͋̽͞ с̷̨̛͍̰͋̊т̶̨̥͙̒͝о̸̨̛͉́̓р҉̨͉̘̾͊͡о̷̧͒̂͝ͅн҈̡̛͎̃̔͛у̶̡̬̅͠ Т̶̛̬̣͕̌̋̀͜у̷̧̗̫͈̎̽̕м҉̢̘̌̀͊͞а̶̨͕͚̇̌̓̕н҉̢̛͚͈̰́͋͑а̴̫̝҇͗͢.

Она забывается, проваливается в неуместно мягкую дремоту. Глаза смыкаются сами собой, и перспектива упасть туда уже кажется почти заманчивой.

Флэйр закрывает глаза и улыбается.

Мощный рывок прерывает её падение. Флэйр не сразу удаётся осознать, что она - это все ещё она, но когда мутный взгляд понемногу возвращает чёткость, а тело - осознание опоры, она обнаруживает себя в массивных лапах самого прекрасного из чудовищ. Да, она всё еще жива. Она всё еще жива, и этими самыми когтистыми руками-лапами, что так бережно держат её, он перебил всех у неё на глазах. От мыслей об этом захватывает дыхание, и, словно не веря собственным глазам, Флэйр касается лица сияющего монстра кончиками пальцев.

Он настоящий.


Связь, о которой он говорит, существовала и раньше. Гораздо раньше мига, когда она решила упасть в бездну. И даже раньше, чем он проник впервые в её сны, оставив подарок в правом глазу. Но говорить об этом излишне - быть может, он знает это сам, быть может, ему только предстоит узнать.
Флэйр нежно обнимает монстр из Туманов. Он же предлагает ей всё, на что способен сам. От этого колотится сердце и замирает дыхание.

- Я не собираюсь выбирать что-то одно, - Флэйр льнёт к нему и поднимает глаза, - Но есть кое-что, что волнует меня уже несколько лет. Когда я впервые пришла в Туманы после нашей первой встречи... Вдалеке я видела башню. Никто не знал, что это такое. Никто не знал, как туда добраться.

Флэйр замолкает и добавляет неожиданно серьёзно для самой себя.

- Ты знаешь, что это? Я хочу отправиться туда.

+1


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » ??.10.1701 → это не изнасилование, если у нее сердечки в глазах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно