https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/16813.css
https://forumstatic.ru/files/001a/e1/66/11882.css
→ фэнтези, стимпанк ←
→ рисованные внешности ←
→ рейтинг NC-17 ←
→ эпизодическая система ←
→ смешанный мастеринг ←

Кео, мир Туманов

Объявление





Добро пожаловать на Кео, мир Туманов! Причудливый и порой жестокий мир может пугать, но оставь страхи позади — мы рады тебя видеть!

Фэнтезийно-стимпанковская ролевая, которая начала жить вновь.
В левом углу сверху есть кнопки смены дизайна.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Демиург




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » 4.01.1705 - "I see you."


4.01.1705 - "I see you."

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

4.01.1705

Около двух часов ночи.

Университет

Мишель Лоран, Кинваб Орр

завязка

"Misery loves company."

+1

2

Всем бывает одиноко. Иногда часто, иногда редко, но это странное чувство, когда хочется банального человеческого контакта рано или поздно приходит, как приходит дождь. Даже в засушливые времена он неизбежно возвращается, но вот если дождь обычно ждут и радуются его приходу, в случае с приступами одиночества хочется лезть на стену или биться об нее головой. Если бы не шлем, Орр, определенно, бился бы. Но вот при наличии маски на лице это было бесполезно. Нужно было просто пережить это либо как-то побыстрее справиться. Но, вот дела, очередной приступ настиг его в Бальтазаре.
И, да, это было плохо.
Это было плохо, потому что здесь одиночество ощущалось сильнее. Казалось бы, при наличии огромного количества других людей, напротив, можно было бы с кем-то поговорить. Например, с Азмой. Та, возможно, была бы рада приходу, но что-то подсказывало, что лучше к ней не забегать. Не сегодня, тем более не ночью. Любого человека выдворят, если он окажется на пороге чужого дома с просьбой хотя бы немного поговорить и, да, Кин был достаточно отчаян, чтобы провернуть нечто похожее. Благо, здравомыслие до сих пор останавливало его, заставляя сидеть в кресле, полуразвернувшись к окну, за которым виднелся ночной Бальтазар.
Тишина. Вечер действительно был тихим. Наверное, ближе к тем местам, где располагались комнаты студентов, этой самой тишины не было. Орр был четко уверен в том, что те явно пьют по ночам, по крайней мере старшие группы, притом, вне зависимости от состояния их учебы, но прямо сейчас мысли шли не по сценарию уровня “Противные дети”, а по сценарию “Боже, как же я хочу напиться.”
Теоретически, он мог. Вполне мог. Даже в одиночку. Потому и поднялся с кресла, отодвинув его и сделал несколько тяжелых шагов к кабинету, где располагались бутылки. Даже взял одну из них и начал откручивать крышку. А затем замер с открытым горлышком, из которого даже через шлем можно было почувствовать знакомый запах.
Молча, даже не переводя взгляд на бутылку, вернул крышку на место. Ввинчивая ее с силой и четким желанием остановить себя, но горлышко профессор отпускать так и не стал, только опустил руку. Сейчас все его поведение выглядело довольно жалко. Стоит, один в кабинете, опустив голову. Стоило снять скафандр, отложить его в сторону, раздеться, лечь спать. Вместо этого он не может себя загнать в постель и размышляет об одиночестве, как какой-то подросток.
Проклятые приступы.
Если ему суждено напиться, то по крайней мере в компании. Например, в баре. До бара далеко идти. И надо идти через ворота. Что подумают студенты, если увидят как Орр шастает по ночам? С его-то лицом и его историей наверняка решат, что он убивает по ночам проституток. С этой мыслью ладонь легла на донышко бутылки, приподнятой в согнутой в локте руке. Не иначе. Или делает темные дела. Под покровом ночи. Много темных вещей. Нет, надо было найти кого-то в Университете.
Или просто уйти из кабинета, что Орр и сделал, пнув ногой дверь, незапертую и тут же повиновавшуюся, попутно совая слегка сплюснутую бутыль с янтарной жидкость в карман костюма, что имел карманы достаточно крупные, чтобы туда поместился и револьвер, и несколько коробок патронов. Он проверял. Поместятся.
По коридорам начали раздаваться шаги. Тук-стук. Тук-стук. Одна нога чуть тяжелее другой, хромая походка. Правая рука опущена, не двигается в такт ходьбе. Хвост медленно покачивается то вправо, то влево, поддерживая равновесие, никогда не нарушая своего ритма, даже когда Кин начинает спускаться по лестнице, задумчиво водя рукой по перилам.
Вниз, к этажам студентов. Нет, еще ниже. Ниже и ниже, до столовой. ОН не мог пойти к студентам. Насколько вообще безумно это бы выглядело? “Эй, пацанчики, не хотите ли  немного жахнуть?” - и вот воображаемый Орр уже покачивает бутылкой. Нет, так не пойдет. Он был другим человеком. И этот другой человек сейчас двигался вниз по лестнице, пока не оказался наконец на нужном этаже. “Нужном”. Да не нужно ему было сюда идти, но когда у тебя в кармане бутылка с виски, уж лучше тебе найти стаканы, а не пить из горла.
И Кин был слишком горд чтобы позорно возвращаться в свой кабинет и отрубаться у себя на кровати.
Поэтому, столовая. Поэтому, шаги. Все те же. С ногой обычной и ногой железной. Которые слышны были издалека, и двигались они к дверям, распахнувшимся вскоре после того как шаги приблизились окончательно. А затем начали раздаваться уже в крупном зале. Поначалу целенаправленные, точные. Но затем замедляющиеся. Пока Орр не остановился. И фиолетовый окуляр не уперся в ту, что вызвала ряд вопросов, удерживаемых в голове, пока изо рта вылетало приветствие.
- Вечер добрый, мисс Лоран. -

+1

3

Иногда, по утрам, когда солнечный свет трогал глаза особенно ярким, нестерпимо свежим взглядом, Мишель вспоминала, каково это — жить. Она точно умела это раньше, в детстве, когда мир вокруг был приятным и ласковым, и встречал девочку тёплыми (за исключением холодных времён, конечно) объятиями, но сейчас...

Сейчас реальность казалась Мишель чем-то липким и неприятным. Мокрым песком оседающим на глазах, щеках и ушах.
С возрастом случается что-то... эдакое. В твоей жизни ещё есть удовольствия, но даже самое чистое из таковых услад неуловимо отдаёт гадким дешёвым маслом; будто некий мерзавец прошёлся с дёгтем по всем твоим бочкам мёда, что было не трудно, учитывая, что бочек осталось не так уж много, да и не бочки это были, а так, горшочки.

Например — еда.
Мишель любила еду, но не любила людей. Поэтому приходила в столовую тогда, когда никого больше здесь не было. Кроме прочего, приятным бонусом был тот факт, что зная повадки сторожа детишки не рисковали соваться в столовую по ночам вообще — двух птиц одной стрелой.
Готовила она, разумеется, себе сама. Как правило — что-то простенькое и вредное. Макароны, супы, каши... сегодня — пельмешки. Соли побольше, чуть ли не на половину кастрюли, перца из Кельва, пару листов лавра для аромата, и ждать, чтобы затем плюхнуть в тарелку кусочек масла и молиться, чтобы масляный аромат жизни не дотянулся хотя бы сюда.

Но стоило ей найти вилку, усесться за стол подле входа, как до слуха донёсся звук шагов.
Знакомых, — профессиональная привычка давала о себе знать, — и безобидных, — это без сомнения был Кинфаб Орр, — а значит стоит расслабиться и... уф-ф.

Мишель поёрзала в раздражении. Ощущение напоминало ту здоровенную штуку, хрень, что некогда в юности прочно поселилась в сердце, колом пробив его насквозь, чёртово ощущение судьбы!, — проклятая интуиция. Орр ведь не сюда идёт, да? Нет? Пожалуйста?..

Лязг!..

Усталый взор поднялся в ответ.
От пельмешек, весело плавающих в избытке сливочного масла, ещё шёл пар и буквально разило сытным ароматом. Готовила Мишель скверно, но никто не посмел бы назвать её блюда тусклыми.

— О, ты знаешь моё имя. — Улыбнулась Лоран. Голос её звучал странно: хрипло, чуть-чуть скрипуче, но не то, чтобы неприятно. Единственный глаз отражал все оттенки мертвечины внутри.

— Кажется, Кин?.. Bonsoir.
Она знала его имя. Она знала имена почти всех сотрудников Университета, — треклятая привычка! — но не хотела смущать малознакомого мужчину в скафандре своими избыточными познаниями.

— Тоже пришли поесть пельмешек? Тогда вам придётся снять эту штуку со своей головы. Пельмешки бесстыже бестрансцендентны.
Мишель усмехнулась, и хотела добавить что-то ещё, как вдруг воздух разрезал поганый свист.
— Чайник вскипел, снимете? [icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon][nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status]

+1

4

Так, ладно, начнем с того, что это был ни разу не вечер. Совсем не вечер. Слишком поздно, слишком темно, и если этого еще не хватало, то луна где-то за окном, свет которой играл на полу столовой, должны были напомнить Орру о том, что ему стоит молчать. Он вообще обычно молчал. Ну или старался быть немногословным, ведь стоило открыть рот, эти мелкие лишние мыслишки начинали вырываться в мир, как это случилось и сейчас, во время приветствия. Но, по крайней мере, его не высмеяли за напрочь снесенные биоритмы.
Конечно, он знал ее имя. Знал не то чтобы многое, чтобы можно было сказать “Он знал о ней все”, но знал достаточно, чтобы не начинать в этот день знакомство. И стоило Мишель поддержать приветствие приветствием со своей стороны, Кинваб чуть наклонил голову и легонько кивнул. Без слов, потому как не успел толком ничего сказать. Ведь начать стоило с того, что шел он ближе к кухне, а возле столика Лоран стоял вполоборота, повернув голову и выглядя так, будто собирался идти дальше. Ну, по крайней мере до упоминания пельменей.
Есть не хотелось. Не то чтобы он не верил в готовку Мишель или в свою собственную. Просто голода не было. Аппетита не было. Не говоря уже о том, что в кармане все еще оставалась бутылка. И Орр точно знал, что хочет выпить ее содержимого без заедания чем либо. Так быстрее ударяет в голову и быстрее чувствуешь, что пора бы остановиться. Да, опьянения сегодня как раз и хотелось. Только вот, стоило Кину уже было открыть рот, со слегка приподнятыми уголками губ от шутки про трансцендентность местной еды, раздался писк.
Голова в шлеме повернулась мгновенно. Будто какой-то психологический синдром заставил сейчас вспомнить о выстрелах и криках “Кин, они на деревьях!”, но, на самом деле, человек в костюме просто немного не ожидал такого звукового сигнала. Плечи его чуть дернулись вверх, но опустились, а хвост до этого недвижимый, вильнул в сторону, противоположную столику.
- Конечно. -
Это немногословность иногда добивала. Трудности общения, но куда больше волнвала сейчас не она, а тот факт, что с каждым шагом в левом кармане предательски булькало нечто в стеклянной таре. С каждым. Шагом. Заставляя Орра опустить в этот самый карман руку, будто его пятерня могла заставить виски перестать плескаться или плескаться потише, но, по крайней мере, ладонь в перчатке чуть заглушала этот странноватый звук. Впрочем, слышать его по мере удаления Орра к кухне было еще тяжелее, а когда свист начал нарастать, и вовсе различить его стало невозможно.
Свист вскоре стих. Вместе со звуком железа, бьющегося о деревянную поверхность, потому как в процессе профессор все же приподнял чайник с плиты и тут же оставил его на небольшой подставке. Но ручку не отпустил.
- Могу я предложить кофе?
Вежливость, брошенная через плечо, не помешала Кинвабу тут же реализовать план по крайней мере для себя. По крайней мере, хвост тут же потянулся к одной из дверей на шкафчиках внизу, там, где хранились сыпучие вещи, и в том числе тот самый сухой напиток, что использовался для заваривания. По крайней мере, обычно его заваривали, в то время как сам Кин пользовался немного иным способом, но сейчас вопрос был не в этом. Ему просто нужно было найти пару чашек и сделать вид, что он пришел сюда исключительно ради кофе.
Зачем?
Вопрос логичный. Но не остановивший хвоста и рук, что уже насыпали немного черного порошка с крупными кусочками зерен в две чашки, а затем залили в них кипятка. Зачем притворяться, правда? Он с тем же успехом мог бы просто сесть за другой столик, открыть бутылку, приподнять шлем и начать бухать из горла.
Это была мысль. Маленькая мысль. Что, может, виски не понадобится. Потому что ее хватило чтобы Орр развернулся спустя несколько секунд и, держа в руках две белых кружки, направился к столу, где сидела Лоран. Одна из кружек оказалась перед ней. Вторая же – чуть поодаль. Но не напротив. И сахарница. Сахарница, поставленная хвостом, прямо посередине, тут же пододвинутая кончиком железного длинного аналога третьей руки ближе к женщине.
Он пил без сахара.
Прежде чем отодвинуть стул, положив на его спинку руку, замер на полсекудны. Будто подумал о чем-то. И, повернувшись опять к Лоран, спросил без той интонации, что подразумевала только вежливость:
- Не будете против компании?
Обычно это спрашивали, уже садясь. Кин же стоял. Ждал реакции, ждал ответа, потому что его вопрос не подразумевал все такого же вежливого “Нет, конечно, я буду очень рада” и все в таком духе. Он знал цену личного пространства, поэтому медлил. Поэтому ждал оба варианта ответа. “Не против” и “предпочту одиночество”. По крайней мере, Кину хотелось бы, чтобы ему предоставляли такой выбор, и если так делали – он отвечал предельно честно. Не говоря уже о том, что Мишель здесь была первее. И докучать ей не стоило без необходимого желания с ее стороны хотя бы с точки зрения правила “Кто первый сел – того и место”.
Не то чтобы в столовой не было свободных мест.

+1

5

Мишель проследила взглядом за Орром.
Губы сами собой растянулись в самодовольной ухмылке; кажется, мужчиной овладела робость, и что ещё важнее — у него в кармане было нечто, имеющее причины зазывно булькать, и следовало полагать, будто это нечто обладало сильным опьяняющим эффектом.
Может ли быть такое, что Кинфаб просто хотел напиться?

Но если даже сперва улыбка Миши была паскудной, гадкой, то уже через несколько мгновений она переменилась.
Пельмешки получились отменными, сочными, и стоило только аромату жира, растопленного масла, оказаться на девичьих устах, и те не постеснялись продемонстрировать простое, животное удовольствие.

Oui... конечно.
Ответила Мишель прежде, чем подумала. Наверное, можно было сказать «нет».
С другой стороны — зачем? Вдруг, получив отказ, Кинфаб унесёт кофе?.. И пущай Лоран изначально думала заварить чай; неважно. На горизонте маячит кое-что получше — выпивка! Ради этого можно и потерпеть.

Пока во рту Мишель было что-то совершенно обычное, в голову ей залезло нечто совершенно бесстыдное.

«Интересно, этот хвост подходит для секса?» — Задумалась Миша, разжёвывая ещё горячую пельмешку. Внимательный взор оценивающе следовал по Кинфабу вплоть до его задницы. Насколько это было возможно. — «Выглядит, конечно, толстовато, но если потерпеть и не лезть слишком глубоко...»
Вслух спрашивать такое Лоран не спешила. Не только из соображений порядочности. Порядочность Мише не была близка. Скорее из общего ощущения «А о чём вообще с ним стоит говорить?..»

Она — сторож. Любимый дробовик лежит рядом. На плечах — плащ, расстёгиваемый прямо в эту самую минуту, — груди под шерстяным жилетом стало тесно и жарко, — а на голове — повязка, скрывающая правую треть лица.
Он — исследователь, преподаватель. С металлическим хвостом неясной ценности в постели и, зачем-то, в своём скафандре, будто Университет сожрали Туманы.

У них точно есть что-то общее?..
Ах, да. Точно.

— Так что там у тебе в кармане, mon cher? — Беззаботно поинтересовалась Мишель, указав на предполагаемое место вилкой. — И зачем тебе этот скафандр в Университете?
За губами в очередной раз скрылся пельмень.
Выглядела Мишель до безобразия невинно и невозмутимо; так, будто неприкрыто издевалась.

Сахарницей она так и не воспользовалась. От сладкого кофе в животе Мишель иногда начинался настоящий ураган.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

6

“Этот хвост подходит для секса.” Если такая мысль и была в голове Кинваба, то звучала она довольно обособленно, странновато, но, в целом, была верной. Манипулятор, теоретически, был вещью довольно грубой, но, вероятно, при определенном стечении обстоятельств его можно было бы использовать. И Орр бы соврал, если бы сказал, что не думал о подобных вещах в подробностях. Но сейчас речь была совершенно не о нем, а читать мысли этот старикан не умел, так что... так что, да.
Он присел. Не быстро, без какого-то лишнего порыва и счастья в движениях. Язык тела был так же сдержан, как и манера общения Кина, который решил, что не стоит занимать место напротив Мишель, и от того сел на соседний стул. Хвост дернулся, но затем аккуратно лег на пол, и Орр замер. Чуть опустил плечи, наконец-то расслабившись, стоило ему присесть и прикрыл глаза, что, правда, никак нельзя было понять. Но этот момент, когда ты только садишься за стол и собираешься заняться приемом пищи или же выпить кофе... Это был момент спокойствия и тишины, чтобы настроиться. Чтобы лучше почувствовать вкус. Чтобы наконец-то задать себе вопрос о том, что делать дальше, когда задавать его раньше было банально некогда. Ну, по крайней мере именно на этот вопрос хотел ответить Кин.
Но отвечать пришлось на другой.
Он склонил голову, повернув ее к Лоран. Та задала два вопроса, но такая реакция была только на первый. Заметила. Заметила бутылку. Пойдут слухи? Пойдут слухи. Да насрать. Значит к историям про странного преподавателя с глухим голосом за шлемом прибавится еще один пункт, что этот преподаватель еще и алкоголик.  Но следом задали и второй и именно на него Кинваб и решил ответить сначала, опять повернув голову так, чтобы взгляд упал на чашку с черным варевом, в котором не хватало сиропа и сливок, но, как говориться, нельзя иметь все и сразу. Сахар ему вряд ли бы подошел, так что, стоило ему открыть рот, опять чуть склонив голову, Орр подал голос и дотронулся рукой до ручки на чашечке.
- Просто привычка. Вопрос комфорта, скорее. - ответил мужчина, а затем левая рука его потянулась к подбородку и, двумя пальцами, большим и указательным, поддела ее. Шорох ткани, поднимающееся железное лицо с единственным вытянутым окуляром, будто Орр снимал свою голову. Но, в действительности, просто приподнимал маску. Так, чтобы открыть нижнюю половину лица и рот.
У него была бородка. И темноватая кожа. Не такая, которую получают на берегах Офелии в теплые летние деньки, а такая, которая переходит по наследству от родителей, что проводили свои дни на солнце, или если их предки были из солнечных земель. Угловатый подбородок, довольно вытянутый, тонкие губы. И шрам. Шрам на правой стороне, тянущийся вверх от верхней губы, но заходящий на территорию маски, все еще скрывающей все, что выше ноздрей. Кажется, на носу эта маска сейчас и держалась, потому как, стоило Кину опустить руку, та не слетела вниз. А он осторожно взял обеими руками чашку и, придерживая ее, поднес к губам.
- А в кармане виски. К чему этот вопрос? - не без мимолетной, занявшей долю секунды, улыбки, спросил в ответ Орр, и тут же отпил черного варева.
Отвратительно. Горько. Но бодряще. Возвращает мысли в голову, позволяет им идти в нужном русле, и первым вопросом было “Зачем я пью эту дрянь”. В нем не было ароматов, приятных и нежных. Только пробивной хук по почкам, заставляющий с утра открыть глаза и топать в аудиторию. Такой кофе Орр не любил. Но пил. Иногда. Например, сегодня, когда считал себя заслуживающим наказания, хотя, в данном случае наказанием могла бы быть и компания ехидного сторожа. Впрочем, Орр и сам ехидничал.
“К чему вопрос?” “Зачем я это спросил?” “Предложить ей выпить?” “Оставить бутылку?” “Сбежать в окно?” Это был тот самый момент, правда, когда ехидство резко сменялось самобичеванием и лютым, неистовым желанием двинуть себе по лицу этой самой бутылкой за любое неправильное слово или формулировку. Смущение. Возможно. Да.

+1

7

«...с другой стороны, ему-то самому что, даже если хвост подходит?» — Увлечённо пережёвывая пельмень, продолжала размышлять Мишель. — «Всё равно ведь ничего не почувствует, если не часть его тела, наверное.»
Взгляд сторожа в эти недолгие моменты стремился куда-то в дебри неизведанного, то бишь — вперёд.

Иногда Мишель подумывала о том, сколь проще было бы жить, умей люди читать мысли друг друга. Не пришлось бы никому говорить, какие они уроды и вообще достали, — от Лоран веяло бы негативом за версту! — не пришлось бы возиться с ложью и обманом...
Но потом Миша неизменно вспоминала, какая в её голове царит помойка, и понимала, что лучше, пожалуй, не стоит.
К тому же, тогда она бы точно не узнала, что у Кинфаба есть алкоголь, не так ли?

Мишель смерила чашку с кофе недоверчивым взглядом, а потом посмотрела на соседа.
Так и замерла с вилкой во рту, поскольку Орр в этот момент решил пригубить кофе.

Внимательный взгляд, тёмно-зелёный, благодаря единственному глазу, бороздил по мужскому подбородку с той профессиональной небрежностью, каковой отличаются, скажем, солдаты в отставке. Или энтомологи, уволенные за нечеловеческие эксперименты.
Необходимости нет, а привычка осталась.
Clair.
Мишель выразительно проглотила пельмешк и широко улыбнулась.
— Тогда лучше бы придумать, чтобы пить или есть, не снимая шлем. Иначе сойти с ума можно будет. Да и в Туманах больно рискованно выйдет.

Сейчас бы выпить чего... а перед ней только кофе.
О! Он ещё и улыбаться умеет!

Мишель вальяжно опёрлась на ладонь и блаженно растеклась по столу. Совсем чуть-чуть, в пол-оборота к Кинфабу.
Грудь её в такой позе казалась ещё больше, но Миша об этом, что странно, даже не подумала.
Было в её лице сейчас что-то... кошачье.

— А ты как думаешь, mon soleil? — Румянец на бледных щеках Мишель не имел ничего общего с её эмоциональным состоянием. Да, ей было хорошо, но куда большую роль играла температура пищи, а съеденные пельмешки были как раз с пылу, с жару, в масле! — Ты же сюда, на самом деле, не кофе пить пришёл, верно? А у меня пить нечего. Стало быть, можем помочь друг другу.

Мишель тяжко выдохнула чёрным перцем и вытянулась, сладко так, без смущения, — при некоторой сноровке можно было заметить веснушки на голых плечах, — после чего улыбка резко рухнула с вершины радости в пучину отчаяния.

— Хуже не придумаешь, чем пить в одиночестве.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

8

“А еще срать, не снимая свитер.” Черный юмор. Глупости. Шутки, которые бы поняли только мужики за сорок, общающиеся с такими же мужиками за сорок, шутящими шутеечки во время экспедиций, где по какой-то причине, было маловато женщин. Защитный механзим, отвлекающий, но не заставляющий улыбнуться. Скорее, теперь он только напоминал о том, что раньше такой бездумный юмор Кина веселил. Сейчас же при этой мысли, озвученной в голове сразу после комментария о скафандре, веселья не было. Только ощущение горечи на губах и языке, а в ноздрях довольно специфический запах кофе. Привычно. Мерзотно. Отвратительно.
Кин разлюбил этот кофе с первого глотка. Возможно, дело было в сорте. Возможно, в том, что заварил он его плохо и вообще надо было перемалывать его в турку. Что угодно. Но неприятный вкус и запах были не просто неприятными. Из-за них не оставалось желания и дальше держать чашку у рта. Более того, хотелось надуть щеки, повернуть голову и, выдувая воздух, выплюнуть все что только осталось во рту в сторону, забрызгивая соседний столик. Но делать этого Кин, конечно, не стал.
Сглотнул. Сглотнул так, что можно было бы подумать, что слегка прижатый между телом и столом бюст мог бы отвлечь Кинваба достаточно, чтобы забыть о приличиях и начать на него пялиться без тени стыда. Не то чтобы он не мог не пялиться или что он не пялился вовсе, но сглатывание это на самом деле все еще было связано с довольно дерьмовым на вкус Орра кофе. После чего он аккуратно поставил чашку на стол, придерживая ее обеими руками. И слегка наклоняя голову.
Без тени улыбки.
В конце концов, что она могла подумать и что мог подумать он? Если бы Орра сильно беспокоило общественное мнение, он бы высказался, что бутылка это подарок и поэтому поделиться он не может. Сорвал, то бишь. Соврал бы ,что мимоходом зашел на кружечку дерьмокофе. Соврал бы, что прямо сейчас ему стоит продолжить путь, а Лоран пожелал бы приятного аппетита, а, черт, она уже закончила.
Мог бы сказать, что, да, он пришел сюда пить, но внезапно оказавшаяся здесь Мишель сбила его с мысли и нарушила планы. Мог бы сказать, что прямо сейчас пойдет обратно. Мог бы соврать, что уйдет пить в одиночестве. Или не соврать.
Но это не был вопрос лжи, или вопрос лжи самому себе. Кин внимательно смотрел на Лоран, правда, не на ту точку, что предполагалась как самая взглядопривлекающая часть. Нет, он смотрел на ее лицо сквозь окуляр шлема и потратил ровно пару секунд на размышления. Тонкий розоватый язык, все еще помнящий горечь, показался на мгновение меж губ и быстренько прошелся от одного уголка к другому. После чего Орр приоткрыл рот, так, будто хотел начать фразу, но не знал точно как.
- Звучит довольно честно. - оценивающе высказался Орр, после чего повернул голову к чашке, чуть наклонил ее и прикончил ту одним залпом, чувствуя, как крохотные кофейные песчинки попадают на губы, в рот, на зубы, и теперь можно было их даже разжевать. Снова сглотнул. С силой и еле скрываемым отвращением.
- Как насчет игры? - опять продолжил Орр, попутно наклоняясь в сторону, запуская левую руку куда-то вниз и, вскоре, стало ясно ,что запустил он ее в карман. Потому что вытащил ту самую бутылку.
Он не ставил условий. Не торговался. Просто предложил, потому как скорость, с которой было добыто согласие смуглого мужчины с бородкой, скрывающегося под маской, была рекордной. То есть, он в прямом смысле выглядел так, будто мог прямо сейчас налить и себе, и Лоран выпить и, в целом, на этом закончить. Но вместо этого Орр принялся медленно откручивать пробку. Чуть морщась от необходимости применять силу, в особенности в области правой руки.
- “Правда или действие.” Либо отвечаешь правдой на вопрос, либо делаешь действие. В данном случае – пьешь. - закончил свое предложение мужчина, после чего тут же вынул пробку и, наклонив бутыль, в коей явно было не меньше литра или полутора, вылил немного жидкости в ту самую чашку, где было кофе. И от которого теперь не оставалось и следа.
После этого чашка была поднесена ко рту.
- Я вот пью.
Немного наклонена. Возвращена на стол и указательным пальцем пододвинута в сторону Лоран. Вероятно, с четким намеком что та может либо использовать ее же, либо вылить свой кофе куда угодно, или сходить за новой чашкой. Или стаканом. Нижняя, открытая половина лица, при этом не улыбалась. Кажется, Кин до сих пор прикидывал, насколько это выйдет весело. И не будет ли подобная затея послана подальше. Ну или как нибудь изменена. Не суть важно. Важно то, что он, возможно, нашел собутыльника. Точнее, собутыльницу. И если с ней будет весело, то почему бы и нет?
По крайней мере с вопроса по одиночное выпивание в столовой он съехал. Выпив. Парадокс.
Согласия, впрочем, было достаточно, чтобы вывести Орра из странного состояния распробывания алкогольной жидкости. Недостаточно, чтобы вкус прошел мимо, ибо все внимание профессора было сконцентрировано на реакции Лоран, но, стоило той поддержать эту затею, стало легче. Кин откинулся на спинку стулу. Затем резко дернул головой вперед – шлем тут же упал с носа на лицо, закрывая его снова, а мимолетная задумчивость сменилась протяжным “Хмм”.
Надо было придумать вопрос. Вопрос достаточно странный, чтобы заставить ту пригубить виски. Но при этом недостаточно странный, чтобы Лоран просто ушла. Начать стоило с чего-то простого. Вероятно, чего-то личного, но не пошлого. Или чего-то знакомого. Чего-то близкого.
- Бессонница? -
Пальцем в небо. Но это была хотя бы минимальная попытка вывести эту беседу на разговор о чем-то, кроме виски.

+1

9

К кофе Мишель так и не притронулась. Хоть и возвращалась к нему взглядом время от времени. И изредка даже касалась чашки пальцами.
Тоже вредная привычка, требующая контролировать всё и вся.

Миша удовлетворённо хмыкнула.
— В правде сила, frère.
Не то, чтобы она намекала на какую-то социальную дистанцию или вроде того. Просто была той ещё фамильярной дрянью.

Лгать или юлить Мишель смысла не видела.
Куда проще было сказать "иди в бездну" или, допустим, совершить действие.
Орр достал бутылку из своего огромного кармана и, вестимо, решил разбавить попойку чем-то необычным. Мишель беззаботно пожала плечами и едва кивнула головой; мол, «почему бы и нет?»
В конце концов, действительно важные вещи о себе Миша не расскажет, даже будучи вусмерть пьяной. В неё это вбили очень хорошо. А всё прочее не слишком существенно.

Oui, давай.
Добавила вслух было Миша... а потом сурово прищурилась единственным глазом.
Орр явно выдумал сам себе какой-то вопрос и тут же выдул чашку виски, мерзавец.

— Я — сторож, Кин. Мне по долгу службы не положено ночью спать. — Не скрывая недовольства, сочащегося настоящими миазмами желчи, процедила Мишель, после чего шумно выдохнула и добавила уже мягче. — Да и привыкла я мало спать. Всю жизнь так.

Перехватив бутылку и чашку, — брезгливостью Миша, которую с занятной частотой тошнило какой-то дрянью, тоже не отличалась, — Лоран агрессивно помахала полученными трофеями.
— Но знаешь что? Твоя игра — merde. И правила не лучше. Я, значит, честная на свою голову, буду тебе сказки о себе рассказывать всю ночь, а ты пробухаешь в это время всё виски? Не пойдёт.

Мишель ловко налила новую порцию виски и залпом выдула её, после чего стукнула чашкой о стол с такой силой, что едва не пролила нетронутый кофе.
— Я задаю и вопрос, и действие, если на вопрос отвечать не хочешь. И ты тоже. D'accord?

Положительный ответ Мише не требовался — чашка и бутылка, а значит и власть, находились в её руках. Содержимое последней, к слову, понемногу вновь перетекало в первую, и судя по загадочному, чуть смягчившемуся виду Лоран, в этот раз она оставила награду для игры.
— Этот хвост... — Миша невозмутимо указала на него пальцем, — Как он, в плане секса? Если не хочешь отвечать — пей виски, не снимая шлема.

Паскудная улыбка снова расползлась по лицу сторожа, как токсичные отходы по ручью; вроде блестит, и даже красиво, местами, но приятного как-то мало.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

10

Если бы. Если бы в Кине была толика гордости. Если бы в груди не щемило, а виски не пульсировали. Если бы ему не хотелось раз за разом бить кулаком по стене, пока протез не развалится или стена не сломается. Если бы. Наверное, он счел бы Лоран нахалкой. Нахалкой она и была. Это, определенно, без вопросов. Без лишних мыслей и без лишних размышлений. Можно было бы подумать обидную мысль о том, что на безрыбье и рак рыба, или о том, что Кинваб сейчас был готов на компанию кого угодно, просто чтобы его не оставляли одного. Но смысл, был, вероятно не в этом самом “кем угодно”, а в том, что сейчас была только Мишель. И со всеми ее недостатками, ехидством, попытками перенять контроль и желанием будто вытянуть из Орра еще больше выпивки, этот же самый Орр готов был хвататься за нее, как за последнюю спасительную соломинку.
Одиночество это дерьмовая штука.
Предложение звучало странно. Орр только пожал плечами, наклонив голову и тут же выпрямив шею. Согласие. Почему бы и нет? В конце концов, он пришел сюда не торговаться, а раз уж Лоран хотелось самой поиграть и показать, что она тут главная, то ладушки-оладушки. Пусть делает то, что хочет, разве что с ее предложением еще не успело прийти понимание, хочет она в итоге напиться или наделать глупостей.
Орр молчал. Он привык молчать и молчаливое же согласие, в целом, было дано, а стоило женщине задать уже игровой вопрос, Орр еще и замер. Затем слегка развернулся на стуле, так, чтобы левая рука была поставлена на спину, и, опустив взгляд, взглянул на лежащий на полу хвост. Мгновенно поднявшийся. Плавно, не резко. Извиваясь, сгибаясь, словно щупальце. Недолго, пока не остановился, и пока голова Кинваба не повернулась обратно к Мишель. За маской нельзя было прочитать выражение лица. Может он смотрел на нее с некой толикой отвращения. Может, игривости. Маска скрывала то, что позволило бы Лоран понять насколько она перегнула палку. И эта анонимность, эта защита  нравилась Кинвабу. Разве что из-за нее его не пускали играть в покер, но он не то чтобы любил карты.
- Требует лубриканта. - ответил коротко профессор, а затем его хвост лег ему на колени.
- Но, думаю, у него может быть много применений в этой стезе. Так что, довольно неплох. - ответил уже более подробно Кинваб, убрав локоть со спинки стула и, чуть подавшись вперед, сложил обе руки на столе, а затем сделал короткий жест правой ладонью в сторону Мишель.
Он держался неплохо. Учитывая мысли, которые заполонили голову, стоило Лоран поднять тему секса. Куда проще было сказать, что прямо сейчас Орру неплохо было бы сходить в бордель. Ну, максимум, завтра. Но проститутки были немного не той штукой, в которой нуждался Кин, вот и остался в Университете и сегодня ночью. И вчера. И завтра, вероятно, тоже. Казалось бы, вопрос вообще не заставил его никак смутиться, будто нечто подобное он уже вытворял, не раз и эксперименты показали полный успех. Но вот отвечать на подобные немые вопросы было рано, очень рано.
Вопрос ответный, правда, Кинваб не придумал. Так что, отвернув голову на мгновение к окну, вернулся к Лоран уже с очередной глупостью. Граничащей с наглостью. И посягательством на личное. Но из всех вопросов он волновал больше всего.
- Как потеряли глаз? - довольно быстро задал настроение Кин, но тут же рука его приподнялась в знаке “стоп”, а затем все пальцы, кроме указательного, согнулись – А если не хочешь отвечать, то пей виски без повязки. -
Странноватый переход с “вы” на “ты”. Но куда страннее просьба. Обычное любопытство. Праздное и безыдейное, но по поводу глаза Мишель витало множество слухов. Таких же, как и по поводу личности Кинваба и того, почему он таскает с собой шлем. Сейчас же был хороший повод если не услышать историю из первых уст, вероятно, правдивую, то по крайней мере взглянуть на ту Лоран, которая обычно в Университете не бывает. Лоран-без-повязки.

+1

11

Краешком сознания Лоран понадеялась, что Кинфаб засмущается или просто не захочет отвечать.
Не то, чтобы она это планировала изначально, но могло получиться забавно.
Однако... увы.

— Ну это понятно, — Смирно кивнула Миша, продолжая улыбаться и опираться на ладошку.
Без смазки, да эдакую бандурину? Девица должна быть гидрантом, чтобы самостоятельно себя обезопасить от ненужных травм.

В голове что-то засвербило.
Так бывает у творческих людей, к которым в мозг, прямо промеж глаз, забирается идея. Она раскидывает всё вокруг, наводя собственный беспорядок, и настойчиво требует внимания, пускай даже есть более важные, попросту существенные дела, стерва эдакая.
Мишель не была таким человеком, и всё же — испытала нечто подобное. Что-то не давало ей покоя, и дело было не в Кинфабе.

Миша не удержалась и стрельнула хитринкой из глаз.

— Стояк стояком прячешь?
...могла бы она спросить, но не спросила.
Вместо этого Мишель растянула звук, «о», с тем самым выражением.

— Хо-о-о... ~ — Вот этим вот, от которого за версту несёт самоуверенностью и скотством. Единственный зелёный глаз прищурился. — Значит, повышаем ставки?

Мишель открыла было рот, но, подумав секунду-другую, закрыла. Вот оно. Вот что не так.
Ей сейчас проще ответить честно, но в то же время — хочется выпить. А то нафига им виски, если его никто из гордости оказаться честным не пробует? Правила игры всё ещё так себе, получается.

Вздохнув, Мишель отцепила пару незаметных замочков сзади и стянула повязку.
Зрелище выдалось... разочаровывающим. Наверное. При всём многообразии возможных вариантов — лишь закономерное продолжение Миши и закрытый глаз. Если здесь и была какая тайна, узнать её так просто оказалось нелегко.

Миша же, не теряя времени, залпом выдула виски и звонко поставила чашку на стол.
— Я могла бы ответить честно, — Беззаботно пожала плечами она, надевая повязку обратно, — Но я хочу выпить.

Мишель думала сказать что-то ещё, но пришлось сдерживать внезапный тошнотный позыв.
Улыбка соскользнула куда-то прочь сама собой, хотя румянец на бледных щеках остался.

— Теперь мой вопрос, да? — Мишель, выпрямившись, будто ничего и не случилось, застучала пальцами по столу, явно размышляя.
Внезапная мысль заставила её едва ли не прыснуть со смеху, но, к счастью, обошлось без соплей и слёз.
Пришлось, правда, закрыть рот кулаком, но что уж теперь!

— Так что, лубрикант у тебя с собой? — Нарочито спокойным, равнодушным голосом, без тени улыбки поинтересовалась Мишель. — Можешь просто выпить, если отвечать не хочешь.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

12

Общение с ней требовало сил. Не в плане нервов, а в плане задействования мозга. Студентам Орр отвечал односложно, понятно и предельно честно. Слова Лоран же заставляли если не задумываться, то по крайней мере просчитывать свои ходы, на уровне инстинкта. Будто он играл с ней в какую-то игру, которой не было места в жизни обычной, и черт его знает что будет, если ты проиграешь, но ты вряд ли выйграешь. И это ощущение обреченности радовало, хотя бы тем, что идти вперед можно было без страха и поражение было неминуемо, вопрос был только в том, к кому оно придет первым. Но Кинваб бы соврал, если бы сказал, что знает, кто из них выигрывает. Не в победе было дело. В процессе.
Молчаливое пожимание плечами. Простое согласие. Да, ему хотелось повышать их и дальше, но всегда есть какой-то предел, по достижению которого тебе запустят в голову эту самую бутылку с виски. Вопрос про глаз же был... Интересным. Интересующим. Много кто получал шрамы в Туманах, а уж сколько получил Орр, заставляло задуматься о том, не поехал ли он крышей, раз возвращается туда раз за разом. И в какой-то момент шрамы начинают привлекать куда больше внимания, чем сам человек, который их носит. Сейчас, правда, Кинваб был рад тому факту, что хотя бы одну деталь он смог отложить в сторону и теперь видел перед собой Мишель. Удовлетворение это нашло подтверждение в улыбке. Мимолетной. Грустноватой, стоило повязке покинуть лицо Лоран, но улыбку эту никто не заметил из-за маски. Окуляр же не выдал никаких эмоций.
Повисло молчание. Недолгое, между признанием в желании выпить и новым вопросом. Короткая пауза, за которую профессор поставил локоть на стол и, чуть подавшись вперед, положил на тыльную сторону ладони в перчатке подбородок маски своего шлема, подперев голову. Ему нравилось за ней наблюдать. Подмечать какие-то новые детали в действиях, в этой мерзковатой самонадеянной улыбке, отдающей уверенностью в себе за версту. Уверенностью, правда, рожденной не от своей исключительности. От безнадежности. Кинваб так улыбаться не мог. Но озвучивать свои мысли не стал, а лишь выслушал вопрос. Прикрыл глаза.
Обсуждение шло в сторону... Неприятную. Не то чтобы тема пошлостей была неприятной как таковая, но... Трудно. Подхватить. Продолжить. Отвечать такой же самонадеянной улыбкой, идти дальше и вперед. Скорее, для того, чтобы в какой-то момент снять маску. А потом одеть ее обратно. Буквально.
Нет. Нет, это не его путь. Никаких чувственных признаний. Никаких мыслей “А вдруг?” Никаких попыток построить что-то на песке. Есть здесь и сейчас. Есть безудержное и бессмысленное. Есть совершенно безнадежное осознание своей беспомощности перед чем-то, что вряд ли вообще будет достижимо при жизни. Так что...
Что ему терять? Что есть король перед рабом, которому нечего терять?
Кинваб улыбнулся под маской. На мгновение растянул уголки губ, будто переключаясь. И остался сидеть на месте. Недвижим. По крайней мере его тело.
Но не хвост.
Он приподнялся. Затем потянулся через стол и, обвив горлышко бутылки, потянул ее на себя, все то время оставляя своего хозяина в недвижимом положении, пока бутылка не была перенесена по воздуху на расстояние вытянутой руки. И Кинваб перехватил ее. Приподнял маску. И влил, не касаясь губами горлышка, пару глотков себе в рот. Опустив маску же, поставил бутылку на стол. И аккуратно, двумя пальцами, пододвинул ближе к Лоран.
Не проронив ни слова. До момента его хода.
- Ты... Хотела бы попробовать его на себе? - пауза после “ты”. Ударение, еле заметное, на “себе”. Будто ему была непонятна, противна и странна одна мысль, что какая-то мало знакомая женщина вдруг предлагает ему удовлетворить ее с помощью прототипа манипулятора, сделанного для поддержки равновесия и для использования “в поле”. Будто у него был какой-то градус добропорядочности и целомудренности.
Но его не было.
- Если не хочешь отвечать, то останови меня. И выпей.
Хвост сам собой ушел под стол. Еще в тот момент, когда Орр перенял бутылку, но теперь стало ясно, где он именно. Касание. Вполне ощутимое, но в случае таких разговоров оно могло намекать на довольно узкий круг... Ну, намеков. Потому что кончик хвоста Кинваба протянулся под всем столом и коснулся ноги Лоран. У щиколотки. Не там, где можно было бы подумать, что здесь и сейчас Орр хочет ее трахнуть. Скорее, с определенным шансом, что все это еще можно обернуть в шутку. В шутку бы это и обернули обычные малознакомые люди. Но сейчас столовой университета, в два часа ночи, сидели мужчина, чье одиночество было слишком выжигающим изнутри, и женщина, которая сбегала от чужой компании, но все равно ее находила куда бы ни пошла.

+1

13

Не захотел.

Миша проводила мужчину взглядом, полным насмешки. Уверенности в себе. Сладким, словно мёд, но как и мёд таким, от переизбытка которого станет тошно.
Будучи склонным к демонстративности, Орр выполнил "действие" с помощью хвоста, хотя Лоран ничего о нём не говорила. Экий позер!
Мишель беззлобно усмехнулась в кулак, а потом краем глаза заметила, как хвост скрылся под столом.

— Значит, нету... — Пробормотала она, после чего подняла взгляд на окуляр. Из-под него как раз прозвучал новый вопрос, а ноги коснулось что-то холодное и гибкое. Хвост, надо полагать.

В грудь моментально вдарил нездоровый жар, а бёдра инстинктивно захотелось поджать покрепче — не чтобы закрыться, но чтобы сжать.
Мишель не стала отстраняться, лишь подняла глаза к потолку и приоткрыла рот, словно бы размышляя и готовясь к ответу.

Ни о какой любви речи, понятное дело, не шло.
Но Миша была простым, а ещё — испорченным человеком, как ей самой то казалось. Она умудрялась одновременно верить в судьбу, — это чувство жило в её поцарапанном сердце с самого детства, — и в то же время не видела ничего плохого в том, чтобы дать кому-нибудь в задницу. Или, как выразился один поэт на её памяти, падший на падших девиц, в «покой промеж женских ног». В рот, в принципе, тоже можно; во рту и так дерьма достаточно, тут скорее член попачкать рискуешь... ну или хвост.

— Не знаю. — В конечном счёте, пожала плечами Мишель. Голос её звучал как прежде, с хрипотцой и ноткой скрипки, и в то же время — немного иначе. Честнее, что ли, откровеннее. — Никогда не была поклонницей всяких технических штук, но... любопытно, вроде как. Готова поспорить, не так много женщин были взяты этим хвостом, а?
Она толкнула Орра локтём, после чего вернулась в свою излюбленную позу под номером семь: "Давай, расскажи мне ещё одну интересную историю".

— Но нет, это не вопрос.
Подражая Кинфабу, Мишель подтолкнула виски к нему обратно.

Воображение у Миши было, на её голову, весьма живое, а чувства не отступали слишком скоро. Так что не было ничего удивительного, пожалуй, в том, что Лоран подчинилась воле своей вагины, заместо голоса разума.
Кроме прочего, Мишель любила и боль. В особенно чернильные ночи она считала, что иного и не заслуживает.

Shah. — Сверкнула единственным изумрудом Мишель. — А ты хотел бы попробовать его на мне, mon cher?

Альтернативы действием она не дала. Случайно, наверное; позабыла.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

14

Это был странный разговор странных людей. Кинвабу потребовалось ровно полторы секунды на то, чтобы понять, почему вместо того, чтобы встать из-за стола, поклониться и забрать с собой бутылку, он начал осматривать Лоран снизу вверх. Дело было не в том, что он всерьез раздумывал о том, чтобы прямо сейчас взять и коварнейше совратить сторожа Университета, нет. Вообще ни разу. Орр вообще не отличался особой тягой именно к плотским утехам, но если уж ему в голову прилетало желание, из-за которого держать штаны надетыми не оставалось никаких сил, он просто шел в бордель. Сейчас же ситуация была иной. Она была непонятной. Он не был в борделе, но при этом общался так, будто договаривался о цене. Или ценой в данном случае было не энное количество денег? И он понимал, кажется, почему. Не сразу, но понял.
Виски ударило в голову. Распознал бы раньше, если бы попытался встать – тогда бы он просто немного пошатнулся и уперся ладонью в стол. Но сидя на стуле, начинаешь ощущать не сразу это опьянение. И, кажется, Кин уже прошел тот самый пункт, когда опьянение можно было назвать сладким. Сейчас оно напоминало скорее арахисовое масло. Тягучее, твердое, как ил на дне озера, но позволяющее лениво передвигать мысли с одного края черепной коробки к другому.
Было ли ему на тот момент плевать? Еще нет. Нет, не хватало еще пары стаканов. Желательно, со льдом, помягче, чтобы алкоголь ударял по вискам не кувалдой, а постепенно стягивал стальной обруч. И именно поэтому перед тем, как ответить на вопрос, перед тем как хоть как-то рассмотреть вариант “Кин, а не пытаются ли тебя сейчас на смех поднять?”, Орр немного помолчал. И пока молчание затягивалось, сквозь окуляр шлема, он прошелся взглядом сначала по лицу Лоран.
За все время общения он хоть раз посчитал ее красивой? Видел ли вообще в ней человека, который бы являлся личностью, а не голосом на одну ночь? Взгляд уходил ниже. К шее, плечам, груди. Чтобы смотреть ниже, стоило наклонить голову, но вместо этого человек в костюме разомкнул губы.
Ответ должен был быть коротким. Замерший хвост, дотронувшийся до ноги Мишель, вовремя отступил. Было бы крайне вызывающе, слишком нагло, пытаться лапать ее. А еще бессмысленно, учитывая, что прикосновения эти ощутить хвостом было невозможно. Он же хотел почувствовать ее.
Да. Пожалуй, это был тот пункт, который можно было отнести к желаниям.
Прикоснуться. Провести кончиками пальцев по ее талии. Отвести в сторону воротник, приложить губы к ключице, вдохнуть ее аромат. Сквозь шлем он не чувствовался. Только привычный запах железа и мягкой подкладки, с каждым мгновением казавшийся все противнее и противнее. Будто экипировка вдруг начала становиться тесной. И не только шлем.
Как она выглядит? Как она пахнет? Как она двигается? Как она стонет? Как она смотрит? Как она улыбается? Вопросы, идущий один за другим.
Полторы секунды заканчиваются.
“Я бы хотел крепко обнять тебя прямо сейчас и не отпускать до утра.” - хотелось ответить на тот момент. Мозг дал мимолетный сбой.
Не было вариантов выкрутиться. Ты либо отвечаешь “Нет” и на этом вечер заканчивается. Либо говоришь “Да” и миришься с последствями. Это вполне обычный выбор. Может, он приведет к тому, что эти двое уединятся. Может, до хвоста дело не дойдет. Может, Лоран заржет и назовет старым извращугой. И будет права, в целом. Просто сделай уже чертов выбор.
- Да. - Кин призвал колоссальное количество сил, чтобы ответить утвердительно. И чуть меньшее количество, чтобы потупить взор, отвернуть голову и сделать вид, будто он потирает подбородок маски левой рукой, раздумывая о чем-то, а затем закончить мысль:
- Но я был бы несостоявшимся любовником, если бы умел управляться только с хвостом. -
Повисла короткая пауза. Кину больше было нечего ответить.

+1

15

Он смотрел на неё.
Мишель чувствовала это, а может — только думала, что ощущает чужой взгляд себе. Неважно.

Она смотрела на него.
Главным образом — в ответ.
И думала, что не знает про Кинфаба почти ничего. Кроме всего. Тоже почти. Проклятые привычки!
Но никогда, — и сейчас тоже, пока что по меньшей мере, — не видела мужчину без этого скафандра, а ещё думала, по наивности малознакомства, что он крепче и сдержаннее других мужчин, и в женских ласках не нуждается, но сейчас... это было даже мило.

Всегда приятно встретить кого-то настолько же отчаявшегося и понять, что бездна манит не тебя одного.
Миша украдкой вздохнула и отвела взгляд, повернувшись в профиль. Дрожащие почему-то пальцы зачем-то поправили волосы, заправив их за ухо. Присмотревшись, можно было всё равно не увидеть, как покраснел кончик округлого уха.

В этот раз Кинфаб захотел.
Первым делом Мишель выпила ещё. На неё алкоголь действовал не так сильно, если вообще работал, но Лоран нравилось думать, будто она делает то, что делает, потому что пьяна. Если бы...

Вторым делом Миша вернула взгляд на Кина и мягко, непосредственно рассмеялась. Страшно смущающе для мужчины, наверное, но в то же время — так весело и тепло, что не верилось, будто нечто столь нежное может раздаваться из грязных уст вроде этих... но нет, и скрип, и хрипотца в нём были на, и, самое главное, к месту.
Когда-то давно Миша умела смеяться с любовью.

— Если хочешь сделать это без хвоста, — так и скажи. — Вставая, заявила Мишель с улыбкой на губах. Расстегнув окончательно плащ, убрав его в сторону, она поднесла указательный палец к губам и прошептала, — И прости за смех, ладно?

«Я думала, за скафандром прячется нелюдимый кремень, а там, похоже, недолюбленный мальчик,» — Добавила она, но уже про себя, не произнося слов в слух, покуда вслушивалась в ночную тишину; скрипы, шорохи, негромки свисты, редкие вздохи и обрывки слов, — ничего неестественного, и всё очень далеко.

— Кажется, мы тут совсем одни. — Возвестила Мишель.
После чего одним плавным движением стянула шерстяной жилет, оставаясь в облегающей майке на голое тело и брюках. С последними, впрочем, Миша тоже играться не стала — пара ловких махинаций с пуговицами, и быстро выяснилось, что нижнего белья там Лоран не носит.
У Кинфаба было достаточно возможностей убедиться в этом, — гладко, чуточку мокро, и никаких трусов, — когда Мишель уселась перед ним на стол, расставив ноги в стороны.

Quelle est la prochaine étape, chérie? — На одном из шадрийских диалектов Миша говорила много красивее, чем на общем; ударения скакали по слогам как бодрые лошадки. И где только научилась?

На бледных плечах — целые россыпи тёмных веснушек, словно ржавчина от дождя.
На приоткрытом животе и бёдрах, — брюки были спущены не целиком, — десятки мелких порезов и шрамов, давно зарубцевавшихся, смешанные местами с иссиня-лиловыми кляксами; обычная реальность сторожа Университета. Наверное.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

16

Вернемся лет на двадцать назад. В это время Кинваб, молодой и горячий, без лишних слов бы скинул себя одним легким движением абсолютно всю одежду. И начался бы секс. Это был бы простой вариант и, возможно, скоротечный. Кинваб сейчас же был относительно осторожен. Слишком осторожен, потому как за все время этой паузы ни разу не повернул головы.
Ему понравился ее смех. Возможно, это был ответ на шутку про любовника. Потому как в своей голове эта фраза окрасилась именно шуткой. Любовник из Кинваба был посредственный. Если бы он был хорош, у него была бы подруга. Или жена. Возможно, семья. Возможно, была бы к тому моменту рука и нога, а не куча проблем со здоровьем. Орр был дерьмовым любовником просто потому, что не мог удержать ни одну женщину в своей жизни достаточно долго, чтобы началось что-то нормальное, а потом в этом уже отпала необходимость. Следом – вполне обыкновенная жизнь одиночки. Которая, впрочем, не обязана была быть аскетичной и без половых связей. Так что мозгов у Орра хватило на то, чтобы улыбнуться.
Знакомые звуки снимаемой одежды.
Если люди хотят подшутить, они не доходят до крайностей. Она могла бы обнять его сзади, опустив руки ему на плечи, шепнуть что-то пошлое, чтобы раззадорить ,а потом уйти, оставив мужчину со стояком. Не то чтобы стояка не было прямо сейчас, потому как воображение его уже разыгралось. И разыгралось не на шутку. Но одно дело когда ты только предполагаешь близкую связь. Другое дело, когда она очевидным и уверенным шагом идет к тебе.
Он открыл глаза только когда почувствовал, что движения с ее стороны закончены. Со стороны это выглядело так, будто человек в шлеме наблюдал за каждым ее движением и попыткой сесть на стол с тщанием и хищным вниманием.
В действительности же Кин почувствовал, как сердце его резко рвется вперед, стоило векам подняться, а стеклу шлема позволить взглянуть на Мишель в... В том виде, в котором обычно не видят сотрудниц Университета их коллеги.
Сглотнул.
Оценивать можно сколько угодно. Сколько угодно можно говорить о том, что она прекрасна и что прямо сейчас Кинваб готов был это сказать. Сказать можно все что угодно. Но действия в данном случае будут куда более показательными. И, повинуясь своей привычке, первое что делает мужчина, это встает, отодвигая стул. Сначала он делает это левой рукой. Затем хвостом, отправляя предмет мебели куда подальше. И смотрит на Лоран сверху вниз. За его спиной – хвост, медленно виляющий из стороны в сторону. Не как щенячий, скорее, как змея, гипнотизирующая своими движениями жертву. Разве что, становиться сейчас угрожающим Кинваб не хотел.
Напротив.
- Немного нежности. - он не знал ее языка. Точнее, знал его на слух, но не умел на нем говорить, оборачивать мысли в эти вызывающие учащенное биение сердца слова. В его руках были разве что только возможности передать свои мысли прикосновениями. И, сознавая этот факт, Орр чуть приподнял левую руку. Уже хотел было дотронуться.
Вовремя остановился. Правая рука легла на кисть левой. Будто хотела заставить ее прекратить этот балаган. Дать еще чуточку времени на то, чтобы запомнить Лоран такой, какая она была сейчас. Соблазнительной. Дерзкой. Четко знающей, чего именно она хочет. В действительности же, цель была другая. Большой палец поддел перчатку. Стянул ее, обнажая чуть смугловатую кисть с пальцами в таких же шрамах, что были у Лоран, но куда меньше.
Орр делает шаг вперед. Хотя, нет это трудно было назвать шагом. Скорее, он просто чуть приближается к Мишель, так, что теперь уже не было сомнений – он очень сильно хочет ее. Так, чтобы его прикосновения ниже пояса еще не стали очевидной попыткой начать процесс в еще застегнутых штанах. Но достаточно, чтобы понять, что Орр вполне готов продолжить прямо здесь и сейчас и дойти до конца.
Его левая ладонь аккуратно берет ее за подбородок. Чуть приподнимает, заставляя всмотреться в окуляр шлема, но стоит Мишель это сделать, рука смещается. Ладонь соприкасается со щекой. Нежно. После таких прикосновений обычно идет поцелуй, но целоваться с железкой это такое себе. Орр не останавливается. Он медленно ведет левую пятерню ниже. К шее. Кончиками пальцев идет к ключице. Затем смелеет.
Ладонь ложиться на голую кожу, сдвигается к центру, к грудине и идет ниже, пока не меняет положение, и тыльная сторона пальцев не доходит до живота женщины, заставляя концентрироваться на ее тепле. На легкой дрожи от нахальных прикосновений.
Он хочет спуститься ниже. Но медлит. Будто хочет понять, такие ли прикосновения ей сейчас нужны. Сам не замечая, что хвост перестал вилять. И снова дотронулся до ноги Лоран, разве что теперь не скромно и шутки ради, а слегка обвивая ее ступню, медленно поднимаясь вверх. Без умысла, скорее, в продолжение прикосновений. Ему хотелось ее обнять. И держать крепко.

+1

17

Мишель сдерживает порыв снова засмеяться.
Выглядит всё так, будто Кинфаб впервые за долгое время наконец-то дорвался до женщины.

Что же... она не против.
Немного нежности никогда не повредит.
Выпятив грудь, Миша терпеливо ждёт, когда Кин сделает свой первый шаг и коснётся её.

— Ладно. — Тихо соглашается она. До того, как мужчина в скафандре приступает к активным действиям.

Она чувствует робость и перенимает её, чтобы Кинфабу было комфортно.
Не говорить же ему, чтобы отбросил уже все эти прелюдии и достал член, верно?
Мишель — та ещё паскуда, но отказать партнёру в удобном для него темпе не могла. По бледному телу пробегает сладкая дрожь, проносящая чувство прикосновения по всему телу; сперва — от одной руки, затем — от другой. Ненароком Миша поджимает зад и пускает румянец на лицо, который даже не заметила.

Лоран невысокая и худая. Особенно сильно это заметно сейчас, когда Орр навис над ней.
Стол, откровенно говоря, не лучшее место для секса. Он твёрдый и холодный. Но ощущение дерзости, непокорства, может даже — глупого бунтарства; оно искупает неудобства. Хотя стул Кин всё-таки зря отодвинул, Миша была бы не прочь оказаться сверху.

Глядя в своё мутное отражение на чужом окуляре, Мишель краем глаза замечает хвост. Тот немного пугает.
Миша, конечно, крепкая, и сделана не из сахара, а всё ж таки такой штуки в себе ещё не пробовала.
И покуда смелеет Кинфаб, перестаёт стесняться и Мишель: она берёт его маску в руки, приподнимает её, так, как мужчина делал это, желая выпить, и, склонив голову набок, целует в сухие губы. Чувственно, крепко и бесстыже — девичий язык беззастенчиво пробивается внутрь мужского рта почти сразу, где тут же требует к себе внимание; руки Миши слабо обвивают чужую шею, но настойчиво прижимают Кина к поцелую поближе.

По ноге вновь скользит холодная тень.
Мишель не видит её, потому что закрыла глаза, но на мгновение отстраняется от поцелуя, случайно похищая слюну Орра, сглатывает, и бормочет, с хрипотцой и скрипкой в голосе, прямо ему в рот:
N'ai pas peur. — Ударения падают на звуки, как первые капли тающего льда на мостовую в начале весны. — Я не стеклянная.

Тут бы вновь прижаться поцелуем к чужим устам, но вместо этого Мишель прижимается к мужской щеке щекой — «немного нежности», совсем чуть-чуть. И, не продержавшись даже минуты, языком лезет к его уху.

Попутно подставляясь под руки. С тем ненарошным изяществом, с которым мужчины чувствуют себя настоящими любовниками.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

18

Постепенно эта игра превращалась в немой диалог. В конце концов, от человека, носящего на лице полный шлем и тщательно скрывающего свою личность и черты, вряд ли можно было ожидать открытости и раскрепощенности. В определенной мере Кинваб конечно открытым был, но при этом его черный камзол, одетый поверх костюма, явно не предназначенного для обычных и вполне бытовых будней, намекал на то, что добираться до настоящего Кинваба Орра нужно будет с трудом. Опять же, вряд ли Лоран нужна была эта самая личность, что находилась за семью слоями одежды, психических травм и самоуничижения, но сейчас эти порывы, скрытые от глаз окружающих людей в дневное время суток, были обнажены. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы почувствовать волнение и трепет, испытываемые явно недотраханным Кинвабом в данный момент.
“Трепет” вообще хорошо подходило к его состоянию. К тому моменту, как его рука дошла до живота Мишель, он уже чувствовал, что разрывается на части. Это было странное ощущение, когда не понимаешь, что происходит. То есть, да, конечно, перед тобой голая женщина, вперед, трахай ее. Но в действительности мысли в голове у Орра верещали одна громче другой. Ей не холодно? Удобно ли? Поторопиться? Помедленее? Погрубее? Шутит? Всерьез? Право, ощущения паршивые. Напоминающие о молодых годах, когда это самое женское тело ты только начинаешь познавать. Единственным плюсом был тот факт, что, все же, опыт общения интимного никуда не уходил, он все еще оставался за плечами Кина, и именно из-за него, стоило Мишель начать проявлять активные действия по отношению к шлему, Орра не застигла паника. Только чуть дернул головой назад. Инстинктивно. Так, как не мог не сделать, но все же позволяя ей приоткрыть завесу достаточно для действий, равносильных удару поддых.
Поцелуй.
Левая рука, та, что была живой и чувствующей, сжалась в кулак. Сердце бешено забилось, стоило почувствовать чужой язык на своем. Она требует больше внимания. Правая рука упирается в стол. На шее ее объятия. Нежно. Мягко. Влажно. Привкус виски и изрядно уступающий ему привкус пельменей, но куда важнее и куда более явно – ее запах. Ощущавшийся теперь без металлической преграды, он попадал в ноздри, из-за чего хотелось... Хотелось многого. Поцелуи и ее запах. Словно удар ниже пояса. Но в отличии от удара фактического, эти вещи заставляли желать ее сильнее.
Он нехотя отстранился, стоило Мишель закончить это маленькое нападение. Хищница играла им, как хотела, и это было ее право. В конце концов, все это время была возможность слиться. Теоретически, сейчас она тоже была, но если бы Кин вот прямо сейчас убежал, оставив Лоран в полуголом виде, то не простил бы себе от слова “совсем”. Дело было даже не в лояльности к своим гениталиям и их желаниям, а, скорее, в уважении к чужому труду. Ибо, да, в его понимании Лоран прикладывала немалое количество усилий, чтобы заставить Орра действовать.
И у нее получалось.
Можно сказать, это был критический успех. Отраженный сначала в улыбке. Удовлетворенной, но не показывающей, что, “ха, теперь я выйграл”. Скорее, она говорила о том уровне радости, который испытываешь, когда находишь человека, которому нравится твоя компания. Поцелуй был подобным подтверждением и он развязал Орру руки в достаточной мере, чтобы левая пятерня разжалась и, прильнув ладонью к животу Лоран, скользнула вниз.
Он бы хотел попробовать ее на вкус. Но сейчас в его руках были только ощущения. Скользко, тепло, влажно. Стандартный набор, можно сказать, но важны были не ощущения его. Нет, его пальцы были вполне привыкли к подобным вещам. По крайней мере, в них не ощущалось дрожи, хотя и действовали они медленно – из осторожности, не из смущения. Сначала провести средним сверху вниз и обратно. Немного нажав, так, чтобы приоткрыть ее, прикоснуться указательным и безымянным, развести их в стороны. Немного. Только так, чтобы средний успел легонько дотронуться до маленькой горошины и чуть примять ее подушечкой пальца. Проследить за ее реакцией. Услышать дыхание. Сжать губы от прикосновений ее языка к тем местам, которые у Кинваба не ласкают. По крайней мере, Мишель была первой женщиной, что пыталась после губ перейти к ушам. Что добавляло остроты ощущений. Но при этом не могло не вызывать улыбку. Не ухидную или удовлетворенную. А вызванную щекочащими ощущениями.
- Я знаю. - отвечает он, спустя пару осторожных движений пальцами, шепотом, еле сдержав вырывающийся выдох – Просто не хочу сделать больно. -
Средний палец резко сгибается. Еще одно прикосновение к той точке, что должно было немного подготовить, заканчивается легким касанием, после которого все пальцы ложатся между ног Мишель. Будто собираются погладить. Но вместо этого два сгибаются, а их кончики слегка надавливают на то место, внизу, куда имело бы смысл уже вставить член. Но Кинваб не торопился. Он проверял. Он хотел убедиться, что она готова, хотя его прикосновения уже начинали становиться грубее. Уже внутри, он слегка согнул их. И нащупал то место, что обычно вызывало больше всего страстных вздохов. Легонько надавил, снизу вверх, чувствуя трепетание на фалангах. И погладил. Кончиками пальцев.
Одновременно слегка отстраняя голову, так, чтобы фокус сместился. Снова к губам. Еще один поцелуй. Сопровождающийся медленными, но уверенными движениями пальцев. Но вот этот раз вел уже Орр. Губы, нежное прикосновение языка, и правая рука, отпустившая стол, прижимавшая Лоран ближе к Кинвабу. Будто говорящая, что вывернуться из этой ситуации будет трудновато.

+1

19

Мишель слышит его улыбку, не глядя.
Воздух весь звенит ею, звенит, кажется, весельем. От этого Миша сама невольно начинает улыбаться. Ей и без того потешно, но так — ещё лучше, и потому Лоран кусает своего любовника за ухо, несильно, практически одними губами.

Пальцы сперва кажутся холодными.
За время поцелуя, — кажется, такие ошибочно называют «шадрийским», хотя на самом деле Сиранай издревле выражают нежность поцелуями в нос и уши, и никаких языков! — тело успевает отвыкнуть от мужских ласк.
Поэтому Мишель сперва покорно вздрагивает и выпрямляется, но совсем скоро расслабляется, становится мягкой, податливой и тёплой.

Лоран презирала своё тело.
И всё же — иногда оно всё делало правильно.

Намокла Мишель ещё до того, как сняла брюки, откинутые в какой-то момент раньше в сторону.
Поэтому Кинфаба встретила готовность, несовершенная, пока что, да, но липкая, горячая и безмерно жадная. Прижавшись к мужчине грудью, притянув себя к нему новыми, крепкими объятиями, Лоран вздрогнула снова, невольно приподнимаясь и выгибаясь, а потом послушно поцеловала Орра в подставленные губы, утопив в чужих устах то ли жаркий вздох, то ни нежный всхлип. Слёз на глазах Миши, конечно, не было.

Пальцы входят в Мишель легко и непринуждённо.
Не потому, что сторож Университета отличалась развратным образом жизни, — «Увы...» — но по причине восприимчивости тела. Оставалось только догадываться, кто будет позже мыть стол — Миша даже почувствовала, вытягиваясь крепкой дугой от притязаний изнутри, как что-то характерно склизкое лизнуло проход сзади.
На мгновение даже мелькнула мысль — хвост, но нет, всего лишь быстро стынущая смазка.

«Может, хвост будет позже?..»

Одной только мысли хватило, чтобы сжать пальцы покрепче и, разумеется, тут же отпустить.
— Оу... — Виновато шепнула и улыбнулась. Вроде как криво, но с той живостью, за которой вспоминаешь о том, сколь прекрасна жизнь. Едва ли Орр мог увидеть её, будучи так близко.

Его рука прижала Лоран к себе, и потому Миша позволила своим руками пробежаться по телу Кинфаба, незаметно, легонько, и добраться до его штанов. Наверное. Вероятно, так они назывались.
И бёдрами подавшись навстречу пальцами, чувствуя здесь свою власть полностью, с брюками Кина Мишель начала войну, обречённую на поражение.

Миша отвлеклась от очередного поцелуя.
— Л-ладно... — Сбивчивым, горячим голосом призналась она, — Я без понятия, как снять с тебя штаны.
И будто бы даже виновато, обняв за плечи, уткнулась Орру в шею с той детской непосредственностью, за каковой обычно хранятся нежнейшие воспоминания о первой дружбе или любви. Или в совершеннейшей степени коварное умение.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

20

Процесс завораживал. В целом, Кин догадывался, что, возможно, другие люди занимаются сексом немного по-другому. Вставляют сразу, целуют страстно или же начинают с плеток и шлепков по мягким местам. Как угодно. Вариантов было много, и, наверное, в каждом из них можно было найти частичку того “Я”, которое составляло человека или не-человека, будь то желание контролировать процесс и давать иллюзию контроля, или же наслаждаться исследованием тех деталей, которых обычно в жизни не встретить. Второй вариант как раз нравился больше всего. Каждый вздох, каждое подрагивание, каждый тихий стон вдохновлял на дальнейшие действия, подогревая желание продолжать. Медленно и методично. Двигаться вперед, ценя каждое мгновение, словно сокровище.
Так могло продолжаться долго. Всю ночь, весь день. Трудно было сказать, когда наступит конец, потому как в голове Орра действительно была мысль, что заниматься подобным он может весь день, без остановки, делая короткие паузы на поцелуи. Его действительно увлекало тело Лоран, и тот факт, что пока знакома была лишь его толика, раззадоривало еще сильнее. Если бы не слова Мишель, вероятно, он бы так и продолжил касаться ее внутри, сгибать пальцы, вводить их и вытягивать обратно, но вот слова женщины заставили наконец-то Кина остановиться. Сглотнуть.
Проклятье.
Штаны. Костюм. Шутка уровня “Ты захватил презерватив?”, которая резко ставит перед тобой стену, и вот уже два героя-любовника смотрят друг на друга с четким понимаем, что если они продолжат, то будут последствия. И либо они с ними смирятся, либо будут плохими людьми. Раздеться, конечно, не было чем-то сложным, но все же требовало усилий и отвлечения от такого увлекательного занятия, как дальнейшие ласки. Это и смущало больше всего. Но нельзя просто так взять и резко свернуть подобное начинание. Нет, взрослые люди в этом случае как минимум пытаются что-то придумать. Но подобные начинания обычно оказываются довольно странно выглядящими.
Стоит начать с того, что ему понадобится обе руки. Так что, левую Кин освободил. Не без сожаления, не без мыслей о том, что к этому же моменту будет вернуться трудно. И это же ощущение отражалось на его нижней половине лица – губы сжались и не хватало только сдержанного “Черт”.
Чтобы снять этот костюм требовались усилия. Не то чтобы это был средневековый доспех, но все же. Самое простое – плащ, служащий условным первым уровнем защиты, был скинут довольно легко, разве что на время пришлось отпустить Лоран, что уже вызывало определенный уровень огорчения. Но впереди оставалось еще несколько действий. И выполнял их Орр, еле освободившись из ее объятий, чуть отстранившись и скинув на лицо маску, дабы наблюдать его пыхтящее выражение было не слишком смешно.
В конце концов, это его и спасло.
Руки двигались быстро. Уже заученными движениями. Отстегивание воротника, затем плавное движение от горла к животу – похоже это все-таки был комбинезон, а следом не слишком грациозные действия по вытаскиванию рук из рукавов и обнажению белой рубахи, которая и была под костюмом. В конце концов, прохладно. Но даже в январе такой слой одежды, если достаточно “разогреть” владельца, казался бы лишним. И Орру он казался очень лишним, поэтому оба рукава сначала повисли,а после и вовсе были отброшены со всей верхней частью комбинезона, окромя шлема с его тканевым капюшоном – он остался. Но после всех этих действий руки начали методично расстегивать пуговицы на рубашке и это уже заняло время. Лишь после он замер на мгновение. А затем, подняв голову, взглянул на Мишель. Все еще через окуляр.
Момент был в каком-то смысле упущен. Нет, рвение Кинваба все еще было заметно, даже сквозь толстую ткань нижней части комбинезона. Но вот беспокоило его то, что момент был упущен для Мишель. И поэтому, положив обе руки, одна из которых все еще была в перчатке, на бедра Лоран, Кин задал тот вопрос, который, казалось бы, должен был оповещать о том, что вроде как вот сейчас, вот прямо сейчас, они начнут.
- Позволь начать с поцелуя. - Казалось, он ее уже целовал. И она его. Но интонация... Намекала на поцелуй не вполне в тривиальном месте. В смысле, да, обычно до этих поцелуев тоже доходит, но не на “первом свидании”. Определенные правила, правда, вряд ли волновали Орра прямо сейчас. Скорее, он хотел еще раз убедиться в том, что сделает Мишель приятно, и сделает это правильно. Правильным в данном случае казалось максимальное количество нежности и внимания к своему партнеру, которое Кинваб мог из себя выжать. Со шлемом на голове.

+1

21

Мишель едва сдержала новый порыв засмеяться.
Это было бы грубо, в самом деле! — так могла бы убеждать себя она.

Но когда он замер, сражённый невинными словами, Миша не удержалась и вдохнула мужской запах покрепче, поглубже, стараясь запомнить, — такой аромат паники и робости никак нельзя было упускать!
Стоило насладиться им до самой малейшей, искрящейся ноты, оседающих в ноздрях чем-то очень похожим на отчаяние.

Девичьи губы растянулись в довольной улыбке за пару мгновений до того, как Орр отстранился.
С некоторой очевидной неприязнью Лоран ягодицами отчётливо заметила — стол нынче не только твёрдый, но ещё и мокрый, и холодный. Редкостная гадость. К счастью, перед Мишей прямо сейчас разворачивалась настоящая комедия в двух актах: «Я сейчас разденусь, только не одевайся!»
Не хватало зажжённой сигареты в руках и сардонической улыбки на одноглазом лице.

Наблюдая за Кинфабом, Мишель начала понимать, как работает его скафандр. Вернее — как оный снять.
Она всегда схватывала всё на лету, и сейчас, впервые за долгое время, была искренне благодарна некоторым своим дурным привычкам.
«Значит, тут... ага, ясно.» — Взглядом острым, словно скальпель, препарировала Мишель одежду своего партнёра. Миша даже не заметила, как своей собственной рукой коснулась вагины и ласково провела пальчиками по клитору, сладко вздрогнув в процессе. Приятно!

— ...поцелуй? — Тупо переспросила Миша, очнувшись от своих размышлений. Скрипуче, с хрипотцой, так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Пожав плечами, Лоран тихо ответила, — Ладно.
И хотя мужские руки на бёдрах намекали на вполне конкретный исход, Мишель поняла всё превратно.

Оттолкнувшись от стола ногами, девушка ловко повалила Кинфаба на пол. Стылый стол ей порядком надоел.
Затем — проворно разобралась с мужскими штанами и позволила не ослабшему желанию Кина вдохнуть свежего ночного воздуха, в котором ещё витал неопределённый аромат перца и виски, да вкус влажных женских бёдер; последнее получилось скорее случайно, но лишь в первые пару мгновений — последующие касания задницы и источника горячего были желанны.

Сидя так, сверху, ненавязчиво потирая себя об Орра, Мишель выпрямилась и через голову стянула майку. Грудь впечатляла и была временами крайне неудобной. Но не сейчас.
Спустившись ниже, Миша обхватила пальцами мошонку Кина и ласково, горячо поцеловала головку члена.
— Так? — Облизывая губы, уточнила Лоран голосом девочки-студентки, только-только попавшей в Университет, попутно зачем-то сжимая поцелованный объект грудью.

Губы у Мишель были горячими и мокрыми. Это точно. Язык её — гибкая, тонкая змейка. И это стало совершенно ясно.
Кинфаб же оказался, местами, гладким и трепетным, почти что нежным. Местами пониже — ещё и мягким.

Выхаживая грудью сызнова крепнущее стремление Кина, Миша не постеснялась накрыть его губами и взять в рот. Прикрыв глаза, Мишель опустилась ниже, до горла преддверья, а затем вверх и снова вниз. Она не говорила ничего, но не боялась ни дрожи в пленённом члене, ни того, что последует за ней.

Едва ли Кинфаб был избалован половой жизнью, а значит — сперва стоило дать ему разогреться, разрядиться.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

22

В нем было две четких мысли. Первая заключалась в поэтичном и вполне любвеобильном отношении к Мишель. Рассуждение было тонким слоем размазано по всему временному промежутку их взаимодействия, и сколько бы Орр не пытался думать об их взаимодействии как о чем-то низменном и мимолетном, ему не удавалось. Просто потому что Лоран ему нравилась. Не в смысле двух школьников, когда один мальчик говорит одной девочке, что она ему нравится и он хочет с ней встречаться. И не в смысле вкусного десерта “нравится”, когда ты можешь его есть без конца. Тут было что-то иное. Ему нравилась ее реакция, ее движения и ее дезрость. В конце концов, да, он вполне четко намекал на оральный секс со своей стороны, чтобы в каком-то смысле извиниться за задержку, вызванную его одеждой и тяжестью ее снимания. Но если женщина, с которой ты общаешься на предложение, связанное с оральными ласками, вдруг начинает ласкать тебя, то она заслуживает огромного количества любви. Или уплаченных за нее денег. Орр за внимание Мишель не платил. Так что прямо сейчас, падая, сбитый с ног действиями ночного сторожа Университета, думал о том, что она чертовски хороша. Во всем, что делает.
Это была первая мысль.
Вторая мысль была “Твою мать, что она творит?” и по характеру была прямо противоположности стихотворности первой.
Приземление вышло неказистым. Во многом из-за хвоста, вовремя свернувшегося в подобие пружины, позволив упасть не полностью на спину, а вовремя поддержать самого себя, еще до того, как на него успели сесть. Если бы не хвост, было бы хуже. Потому что трудно нормально падать, имея железные конечности. Сейчас их скрывали штаны и рубашка. Но, вероятно, скоро и их стоило бы показать, или же, напротив, скрыть до самого конца. Не о них ,конечно, Кинваб сейчас думал, потому как, стоило ему распластаться на полу и приподняться на локтях, сверху появилась Мишель и...
Господи. Если бы в зубах у него была зубочистка, он бы перекусил ее одним движением. Потому что появившиеся ощущения были приятны. Слово “приятны” не описывало, правда, и толики прикосновения, подаренного со стороны Мишель. И даже если бы Кинваб хотел дать какую-то оценку, она была бы лишней, потому как, стоило ей опустить бедра и соприкоснуться с Орром, тот стал заметно тверже. И заметно дернулся. Потому что даже если бы Кин делал вид, что он порядочный и не заинтересован в неистовом и страстном сексе, инструмент между ног выдал бы это вранье с потрохами.
Дальше было только лучше.
Ощущая ее на себе, Кин слегка склонил голову. Вид становился уже совсем прекрасным. Достаточное количество света со стороны окна. Легкий холод пола, контрастирующий с теплом и влагой на уровне бедер. Но, самое главное, Лоран, сидящая сверху, смотрелась идеально. Завораживающе, вплоть до того, что он действительно замер, следя за ее движениями. За тем, как ткань постепенно отступила, обнажая живот, ребра, грудь, соски, твердеющие от довольно таки холодного воздуха. Картина, на которую можно было смотреть если не вечно, то явно очень долго. Или очень мало, потому как к ней сразу хотелось прикоснуться. Почувствовать ее запах. В конце концов, обнять. Да и не только обнять, признаться честно.
Это и попытался сделать Орр. Его левая рука, та самая, без перчатки, уже было потянулась. Не к груди, но к талии Лоран. Ровно в тот момент, когда эта прелестница съехала вниз. И прежде чем суть ее действий дошла до Кинваба, тот сжал ладонь в кулак, чувствуя, будто упустил синюю птицу удачи, но тут же решая, что все это разочарование бессмысленно.
Она взяла его в руку. Ее пальцы, холодноватые, ощущались четко, ясно. В ее руке он снова дрогнул, стал чуть крепче, но стоило Мишель опустить голову, еще до того, как губы прикоснулись к нежной плоти, дрогнул уже и сам Кинваб. Хватило всего одного дыхания. Просто ощущения дуновения воздуха, которым дышала Мишель, чтобы что-то в сердце замерло. А затем последовал и сам поцелуй. И из-за него из под маски послышался громкий вдох.
Боже, что же ты делаешь?
Под своей единственной преградой Кинваб закусил губу. Она была горяча, очень горяча. Не только в плане внешности, и дело тут было не в каком-то фетише на одноглазых женщин. Движения. Действия. Те самые вещи, которые привлекли его. Заставили ответить на вопрос “хотел бы он ее трахнуть?” утвердительно. Такие вещи нельзя подделать, либо сделать это трудно. Они обязаны были быть искренними, чтобы работать. Искренность побеждала, и стоило ей снова задать вопрос, усладив слух Кинваба ее голосом, все, что смог сделать под своим шлемом Кин, это виновато улыбнуться.
Она держала его в своих руках. В прямом и переносном смысле. И он даже не нашелся, что ей ответить. За него говорил член, подрагивающий от каждого прикосновения, а стоило Мишель опуститься ниже и обхватить его губами, Орр почувствовал, словно его обволакивают в шелк. Нежно, влажно, заботливо. Тепло. Очень тепло.
Ритмично, вверх и вниз. Достаточно медленно, чтобы не заканчивать процесс взрывом сразу же, но недостаточно медленно, чтобы он просил ее ускориться. НО что-то делать явно надо было. Это был уже даже не вопрос гордости или правильности. Скорее, вопрос того, что пока она занимается делом, он сам лежит без дела. И если иной мог бы просто смириться с положением,то Орру потребовалось несколько движений вверх-вниз, чтобы он запрокинул голову, выдохнул, а затем снова ее опустил. И осторожно коснулся головы Лоран. Запустил пальцы в ее шевелюру. И тихо прошептал:
- Помедленнее. -
Это могло быть понято по разному. “Помедленнее”, потому что слишком торопишься. “Помедленнее”, потому что я сейчас кончу. Да что угодно. Кинваб же просто не хотел скоротечного процесса. Ему нужно было им насладиться. И наслаждаться стоило не ему одному.
Движение. В темноте, извивающееся. Прохладное. Словно змея, ползущая по полу. Скользувшая мимо Лоран так, чтобы она ее заметила. А затем, тщательно избегающая ее голого тела, дотянувшаяся куда-то дальше, заходящая далеко за ее взор.
Иии, теперь его черед.
Прикосновение. Холодное. Не слишком приятное. Но нежное. Осторожное. Точно в том месте, которое вызвало бы больше всего отклика. Кинваб наконец-то открывает глаза. Их трудно держать открытыми – веки инстинктивно опускаются, стоит Мишель скользнуть губками вверх, заставляя концентрироваться на тактильных ощущениях, но открывающийся вид все же стоит того. Он видит как она старается. Видит часть спины. Видит ягодицы. И между ними – кончик механического хвоста. Изгибающийся чтобы коснуться ее еще раз. На этот раз чуть подольше. Затем еще. Металл довольно быстро нагревается, и спустя пару таких методичных касаний, идущих снизу вверх, щупальцеподобный орган уже мягко трется между ног Мишель. В такт ее движениями.
Ровно до момента, пока Кин не слышит шаги.
Кажется, они услышали их вместе. Потому как процесс ласок прервался довольно быстро. Орр же повернул голову в сторону входа слишком быстро, из-за чего реакции Лоран увидеть не смог. Но шаги были. Они приближались. И голоса.
Мысль была мгновенной. Поворот головы на 180 градусов, от двери – к противоположной стороне столовой. Стойка. Стойка для кухни. За ней – дверь на кухню. За ней кухня. С кухни можно сбежать. На кухне можно одеться. Шаги.
- Кухня. Быстро. - шепотом, но достаточно громким, выпаливает Орр, чей тон голоса не говорит о том, что он боится быть застигнутым в столовой кем либо, но, скорее, ему не очень нравится перспектива прервать такой процесс именно из-за кого-то. Наказание волнует куда меньше, чем тот факт, что им придется прерваться. Ему вот не хотелось прерываться. Орр был бы готов продолжать хоть до утра с таким партнетром. Но вместо этого, стоит Лоран отпустить его, поднимается на ноги, мастерски поднимая вверх штаны в процессе.
И хватает вещи. Ее вещи. На нем-то рубаха, штаны, а вот Мишель... Ее голое тело точно не удастся так быстро одеть. Шаги.
Либо ей надо быть очень быстрой. Совсем быстрой. Такой быстрой, которой трудно быть просто так. Для этого нужна была определенная подготовка? Что-то на уровне прятанья в шкафу или побега в трусах с балкона. У Мишель был такой опыт? У Орра не было. Поэтому он бежал. Ну, не бежал, но двигался быстро. Вместе с Лоран. К двери. Шаги.
Шаги.
Шаги!
Они успевают. Обладатели шагов. Лоран и Орр – нет. Путь, проделанный прочь от столика, там, где была бутылка виски, тарелка с пельменями, правда, уже съеденными, кружка кофе, оказался слишком сложен. И в последний момент. Просто в последний, когда дверь уже отворялась, они оба делают рывок. Рывок к стойке, что стояла в конце столовой. За которой обычно стояли служащие, раздающие еду. Сейчас же под нее бросались двое. В единственной надежде, что вошедшая пара не успела заметить движения.
[dice=21296-25168-2:20:0:Орр(1) и Мишель (2) пытаются спрятаться от вошедших студентов под стойкой для еды. ]

+1

23

Помедленнее?.. Чёрта с два.
Женские губы расползаются в насмешливой, самодовольной улыбке.

«У тебя, может, вся ночь свободна, а мне ещё работать нужно...» — больше в шутку, впрочем, думает про себя Мишель. — «И до конца обеденного перерыва осталось не так много времени.»

Она опускается снова, глубже, чем в любой раз до этого, губами едва-едва не добираясь до основания члена. Рвотный рефлекс скручивает живот, пытается убедить Мишу, что идея выдалась отвратная, — горло сжимает головку крепче, чем смогли бы губы, — но Лоран достаточно часто в этой жизни тошнило, чтобы она сумела договориться со своим организмом.

Интересно, что именно он чувствует?.. Как?
Мишель на мгновение подглядывает за Кинфабом, но понять выражение его лица традиционно трудно — маска никуда не делась.
Это была первая заминка.

От касания хвоста Миша вздрагивает, выгибается дугой решительно вся, языком упираясь в мягкую кожу, обжигая головку горячим вздохом.
Ей казалось, что Кин уже и забыть забыл об этой придури своей любовницы, но нет — кончик манипулятора охаживает Мишель столь старательно, что та не удерживается и бёдрами льнёт к нему навстречу, гадая: в зад или пониже?
Горло заметно саднило.
Это была вторая заминка.

Третья заминка выдалась самой, и единственной, неприятной.
До слуха донесся звук шагов.
В первую секунду Миша не поверила ушам, — ей очень не хотелось прерываться, — но игнорировать чужое приближение всё же было невозможно. Лоран замерла, Орр — тоже, после чего мужчина решил взять на себя лидерскую роль.

В результате получилось всё же медленнее, чем хотелось бы.
Во всех смыслах.

Мишель едва не засмеялась.
Ситуация казалась очень глупой и от того — весёлой. И хотя Миша могла спрятаться без проблем, бросать Кина она не хотела, а потому послушно последовала за ним.
Allons, mon tendre! — Прошептала украдкой Лоран, с той самой живостью, за которой хрипотца и скрипучесть голоса превращались в сладкий ликёр.

[float=right]https://i.imgur.com/Uwjzpfs.png
Лиза, 16 лет[/float]«Мы не успеем.» — С похвальной верой в своего напарника поняла Мишель.
И в самом деле — пришлось нырнуть за ближайшее укрытие.
Миша едва-едва успела, а вот Кину повезло заметно меньше. Когда двери отворились, он как раз пытался придумать, как бы ему уменьшиться до размеров Лоран, которая устроилась у него в ногах; небольшая, в веснушках на плечах, грудью гладящая бёдра Кинфаба, а щекой — его член.

Стол был лучше пола, если подумать.

— О, учитель... — Искренне удивилась Джейн, с той невинной непосредственностью на лице, за которой задать похожий вопрос ей представлялось решительно невозможным действием: очевидно же, она пришла есть!
Ужинать! Может, завтракать!
Девичья ладошка прикрыла губы, сперва, но затем Джейн широко улыбнулась и подскочила к стойке. К счастью — даже не пытаясь, пусть и не имея толковой возможности, заглянуть за неё.

— А что вы здесь делаете? — Джейн так и светилась радушием.
Лиза на её фоне, обладательница второй пары ног, замялась и предпочла держаться в сторонке.

— Мы хотели... — Смущённо начала Джейн...
...Миша в этот момент вобрала член в рот сызнова и сделала это столь беззвучно, что только диву оставалось даваться.

— ...подготовить сюрприз одному нашему другу! — Уже увереннее продолжала Джейн.
Ладошки Мишель сжали задницу Орра и пальчиками двинулись куда-то не туда.

— Вы не против, если мы немного осмотримся на кухне? — Совсем весело спросила Джейн.
Лоран выпустила головку изо рта и мягко провела языком сбоку, до самого корня.

Так ведь ещё веселее, правда?
Спасение пришло, откуда не ждали.
— Или, может, заглянуть позже? — Густо покраснев, спросила Лиза, покосившись куда-то в сторону.[nick]Джейн[/nick][status]ученица[/status][icon]https://i.imgur.com/hRgyucM.png[/icon]

+1

24

У Кинваба была только одна четкая мысль в голове. Она была озвучена голосом одного старика, звавшегося Сокуциусом Эргаллой и периодически будто прерывалась, словно старец страдал от какой-то невероятной болезни. В такие моменты воображение Кина давало ну просто невероятные результаты, и стоило ему понять, что он банально “не успел”, на полусогнутых ногах еле-еле добравшись до стойки с едой, но выпрямившись, стоило услышать это самое “О, учитель!”, бесплотный голос в голове зазвучал в невероятно издевательской манере.
“Прекрасный летний день. Вы занимаетесь грязным сексом в университетской столовой, когда заходит две ваших учницы. Ваша пассия успевает спрятаться за стойкой для еды, но вы нет, и ваш член все еще не в штанах. А ученицы явно хотят поговорить. В два часа ночи.” - старик сделал паузу, а затем добавил - “Что вы будете делать?”
Орр сглотнул. Если бы не голос воображаемого мужика в голове, ее бы заполонили мысли о том, как быстро его могут выпинуть из университета, если... Стоп, что “если”? Если кто-то узнает, что он жахается с местным сторожем? Нет, в целом, никто не мешал ему действительно строить свою личную жизнь с Лоран. Другое дело, что а) вышло сделать это только в столовой, на территории университета б) если его и обнаружат, то это будут его же ученицы. И второй пункт смущал. Смущал до нервной дрожи, которая, впрочем, не наступала, потому как ощущения ниже пояса были.. Приятными.
Они не давали сконцентрироваться на текущих проблемах, и Кин еще раз поблагодарил самого себя за привычку носить маску, потому как держать стойкое выражение лица было бы тяжело. Держаться вообще было трудно. Хотя бы потому, что стоял Орр вполоборота к вошедшим девицам, и ему потребовалось порядка секунды на то, чтобы выпустить воздух из легких и положить руку на стойку. Ту, что не была в перчатке. Что было странновато, учитывая, что на правой она была. Но если не задумываться о том, что, наверное, сам по себе этот человек выглядел странно, смена гардероба с привычного камзола на белую рубаху и только одну перчатку, вряд ли бы вызвала много вопросов. В конце концов.. Все эти подозрения были очевидны для того, кто точно знал, что прямо сейчас губы Лоран обхватывают его член, и что минуту назад они лежали на полу, и...
Он дрогнул. Не всем телом. А той частью, которая сейчас была во власти Мишель, заставляя ее напрячься, ощутаться горячее. Желание опустить голову и погладить Мишель было просто невероятным, но вместо него он лишь сжал пальцы на правой руке в кулак. Подтверждение того, что ее прикосновения ощущаются. И ощущаются остро. Жарко. Сбивая с толку и с ног, фигурально выражаясь. Но, что самое ужасное, они растягивали время.
Пытка с одной стороны. Наслаждение с другой.
Вопрос. “Что он тут делает?” - логичный. Прямой. Но обычно такие не задают в два часа ночи в общепите. Не ответить на него, впрочем, было нельзя, учитывая, что у Кинваба сердце ушло в пятки, а затем вернулось в грудную клетку, стоило Джейн приблизиться.
Ноги подкашивались. Правда, только ими близость Лоран пока Орр и ощущал, не считая разгоряченного органа. Она была рядом. Она была близко и требовалось огромных усилий, чтобы сконцентрироваться на голосовых связках, а не на том, как ее губки раскрываются, а язычок находится так близко...
Он опять дрогнул. Там же. Такими темпами воображение Кинваба самого его добьет, но все же, вместо того, чтобы с закатанными глазами концентрироваться на игре мыслей, преподаватель слегка наклонился и уперся локтем в стойку, опираясь на нее. Чуть наклоняя торс. Пряча Лоран внизу. Дабы ее не заметили. Если бы решили запрыгнуть на эту самую стойку.
- У меня тот же вопрос для вас. - голос прозвучал глухо, бесчеловечно и явно... Рассерженно? В нем буквально читалось “Валите отсюда”, но в сдержанной манере, словно сейчас Кин начнет их отчитывать. И, в целом, он мог бы отчитывать обеих девиц, решивших на ночь глядя залезть в столовую.
Отчитал бы.
Если бы не почувствовал сначала дыхание на головке. А потом что-то тонкое, влажное. Обхатывающее. Мокрое. Кольцом опоясывающее его член, двигающееся к основанию.
Еще приступ дрожи. Теперь по всем телу.
Стоило Джейн произнести половину фразы, голова Орра резко дернулась, будто ему стало слегка плохо и на него накинулся приступ тошноты, стремительно побежденный. Но вот рука.. Левая рука, лежащая на стойке, сжалась в кулак. Что наводило мысли о боли. О чудовищном спазме, из-за которого ногти врывались в плоть. Сам же Орр сглотнул.
- Х-кхм! - откашлялся – В два часа ночи? -
Вторая рука, в перчатке, легла на стол. Ладонью. Левая все еще была в кулаке, чуть повернулась, но оставалась сжатой. “Божечки, Мишель, что ж ты делаешь” - вертелось в голове, одновременно с мыслями о том, что такие издевательства терпеть это уже слишком. Ладно ротик. Ладно ее руки на его бедрах. Но вот.. Кхм.
Раздался шорох. Ну, как “раздался”? Скорее, он был бы незаметен днем. Но вот ночью, в полнейшей тишине движения орровского хвоста были заметны как и на взгляд, так и на звук – он дугой выгнулся за его спиной, а затем резко нырнул вниз, полоснув металлом по полу. И скрылся для двух учениц. Зато стал явным для Мишель, которую теперь обхватили... Теплым, как ни странно, хвостом. Будто металлу передалась часть того жара, что испытывал сейчас Кин, и который отвлекал его от разговора.
Пояс. Талия. Бедро. Наощупь он вполне мог сказать, что именно обхватывает этот длинный змееподобный придаток. И когда кончик его шлепнул по ягодице Мишель, Кин тоже это почувствовал. Слегка сжал ее. И медленно повел в ту сторону, которая казалась ложбинкой. Длинное металлическое щупальце аккурат расположилось между ее ног. Прямо посередине, от спины к промежности, затем вверх, доходя до лобка. Остановился...
Орр медленно выдохнул. Контроль дыхания. Важная штука. Если он начнет тяжело дышать и стонать на глазах у других людей, с тем же успехом можно вытянуть за подмышки Мишель, посадить на стойку, раздвинуть ей ноги,..
Он опять дрогнул. Внизу. Стоило ей выпустить его изо рта, но тут же сразу пойти в наступление.
- Думаю, вам лучше заглянуть сюда с утра. - еле выдавливая из себя слова произнес Кинваб. И молился всем богам, существующим и нет, о том, чтобы этот ответ заставил двух девиц уйти. Прямо сейчас. Пожалуйста.

+1

25

Джейн аж подскочила, когда Кинфаба перекосило.

Ч-чего это он? С ним что-то случилось? Может, ему нужна помощь?..
Будучи девицей сердобольной, Джейн, разумеется, тут же рванула обратно к учителю, и только что не легла на стойку, пытаясь заглянуть ему за маску.

— Да! — Горячо заявила она, — Вы же понимаете, как работают сюрпризы, да? Их надо подготовить загодя! А вы... вы в порядке? Может, нужно позвать кого на помощь? Вы вон как весь напряглись!
Извиваясь, словно змея, Джейн сверкала золотом волос туда-сюда, надеясь усмотреть за Кином какие-нибудь недуги, и только чудом не догадалась опустить свой взгляд вниз. По наивности души (или привычке сердца) студентка считала, что главное зеркало тела — лицо, а лицо у Орра было закрыто. Плотненько.

Мишель беззвучно рассмеялась.
Она не видела разворачивающегося представления, зато хорошо его слышала. А кроме того — владела телом Орра. Некоторой его частью, облизанным рычагом, к которому ласково прижалась щекой.
Волосы, наверное, здорово раздражали чувствительную кожу.

«Пора бы заканчивать этот водевиль» — Вздохнула про себя Миша. Она была, на свою голову, ответственной девушкой.
Хвост стал неожиданностью. Лоран приподнялась, пропуская его под собой.
— «Впрочем, можно и задержаться чуть-чуть... Bonjour ~»

Ладошки Мишель опустились на хвост и осторожно погладили его.
Интересно, он что-нибудь чувствует?..
Она вот ощущала прикосновения вполне явно. Те были как... двухслойный сметанный торт. На поверхности — непривычный, нечеловеческий, склизкий холод, но стоит немножко привыкнуть и начинаешь ощущать тепло и нежный вкус.
Хвост всё ещё оставался хвостом, но в этот раз был горячим. А осторожным Кинфаб, кажется, был всегда.

Лиза, даром что стояла дальше, поняла желания Кина лучше, чем Джейн. А может — просто испугалась учительского гнева.
— Зайдём попозже... — Шёпотом попросила девушка с синими волосами и потянула свою подругу к выходу. Та, что удивительно, не шибко-то и сопротивлялась, скорее выглядела раздосадовано (лица Орра-то она так и не увидела!).
— Извините, учитель.
И, сверкнув рябиновым румянцем по снежно-бледным щекам, Лиза откланялась и вытолкала Джейн прочь.

— Представить страшно, чему ты теперь можешь их научить. — Выбравшись из-под стойки, стоя как есть, нагишом, нежно проворковала Мишель, улыбаясь с таким уровнем паскудства, за которым начинались слова, не то, что не нецензурные, а даже несуществующие.

— ...у меня осталось не так много времени. — Уже тише и куда теплее добавила Миша, усаживаясь на стойку перед Орром. Не испытывая ложного смущения, она раздвинула перед ним ноги, а кончик хвоста подтолкнула ниже, промеж ягодиц. — Так что не сдерживайся, ладно?

Мишель на фоне Кинфаба выглядела совсем небольшой и даже (ложно) хрупкой. Наверное, из-за его костюма и хвоста.
Редкий свет лизал веснушчатые, тонкие плечи. Ключицы хранили в себе глубокие тени, а грудь блестела от пота. Миша была худой, но рельеф мышц подсказывал, что девушка отнюдь не была слабой.
Она была гладкой, и судя по некоторым чертам — заботилась об этом лично и регулярно.

Удивительно изящным движением всего тела Мишель позволила хвосту пробраться внутрь, пока что — совсем чуть-чуть, но нежно-розовый путь всё ещё оставался открыт для Орра. И судя по влажным отблескам — был готов ко всему.[nick]Michelle Laurent[/nick][status]сторож[/status][icon]https://i.imgur.com/EkhozTP.png[/icon]

+1

26

Человек без лица еле-еле сумел облокотиться об стол и приподнять дрожащую правую руку, помахав вслед двум девочкам, успевшим сбежать крайне вовремя. В этот момент он был благодарен всем богам, выдуманным и нет, что по крайней мере одна из этих двоих сумела либо понять что-то, что ей понимать не стоило, либо просто была крайне тактична. В конце концов, стоиило отдать ей должное,  раз уж вас гонят, то оставаться подольше точно не стоило. За что столо оставить небольшую пометку в голове для Лиз, мысленно возведя ее в ранг тех учеников, что не совсем отбиты на голову. Но ,все это были размышления мимолетные. Потому как... Его отпускало.
Отпускали.
Не то чтобы Кин не был не рад этому ,скорее, только сейчас он, уперевшись обеими ладонями в поверхность стойки, сумел выдохнуть, попутно выпалив что-то на языке, явно созвучное с упоминанием все тех же богов, но достаточно тихо, чтобы разобрать это восклицание толком не удавалось.
Ее хотелось отчитать. Начиная с ее же слов, что были сейчас произнесены и заканчивая крайне, крайне грубым... Нет, конечно, делала все эти вещи Мишель отменно, и все еще напряженный Орр младший явно был подтверждением, что сторож университета явно умела не только хорошо стрелять. Скорее, отчитать ее хотелось за то, что свои навыки она решила применить в тот момент, когда Кинвабу нужно было уметь держать себя в руках, концентрироваться на диалоге.
Только вот, стоило Лоран раздвинуть ноги, ей было мгновенно прощены абсолютно все эти дерзкие порывы и едкие комментарии. Маска с единственным глазом задержалась на женщине взглядом. Орр же закусил губу, еле заметно даже для самого себя сглотнул. Она слишком привлекала его, обкрадывая все остальные детали окружения, требуя, чтобы кроме Мишель Кинваб больше не видел никого, и, в целом, это работало. Это работало на все сто, вплоть до того, что ему потребовалась пара слишком долгих моментов, чтобы выпрямиться и сделать к ней шаг.
Снова прикосновения, не слишком робкие, но больше медлящие, потому как Орр не мог позволить себе просто взять, подойти и схватить Мишель за бюст. Это было бы слишком вульгарно. Впрочем, он и не опаздывал со своей частью, потому как довольно быстро прикосновения Лоран ощущитила не только на своем плече, до которого Орр легонько дотронулся. Между ног. Теплое, все еще влажное, ее стараниями, и вполне четко упирающееся без всякого «легонько». Не хватало только какого-то движения, последнего толчка, но он просто не мог отвести взгляд. Будто чего-то не хватало, и, в какой-то момент он понял, чего.
Маленькой детали. Крохотной, но почему-то важной.
Правая рука, та, что все еще была в перчатке, дотрагивается до ее бедра. Снизу, чуть приподнимая его, заставляя Лоран принять позу, намекающую на более расслабленное положение дел, пока ладонь скользила к лодыжке и остановилась лишь на ней. А затем поставила ее ногу на плечо мужчины.
И только в этот момент он вошел. Пока только в той части, к которой не пробивался механический аналог фаллоса, но, в конце концов, всему свое время. Движение было быстрым. Не грубым и жестким, скорее, достаточно заметным и четким, чтобы каждую каплю этих ощущений можно было разобрать и прочувствовать, но и не затягивающим процесс сверх меры. Время, хоть и чужое, было важной вещью, и тратить его не следовало, не говоря уже о том, что вряд ли тактика медлительная могла бы устроить их обоих.
Вопрос был даже не в том, чтобы получить удовольствие для себя. Честно говоря, учитывая все старания Лоран, в голове Орра сейчас была только одна мысль. Хорошенько, с умением и чувством, сделать все в его силах, чтобы сторож не ушла обиженной. Теоретически, для этого были все инструменты, и единственное, что его действительно беспокоило, так это то, выдержит ли он сам это испытание, учитывая, что сам Кин был относительно на пределе. Ее язык, ее руки, ее поза, ее дыхание, даже ее взгляд — все эти детали, все ее старания уже успели заколотить несколько гвоздей в крышку гроба, и сейчас оставалось всего несколько.
Надо было отвлечься. Хоть немного оттянуть момент, чтобы не ударить в грязь лицом.
Все еще не отпуская ее, Кин чуть сместил левую руку, ту, что была живой, а не металлической, ближе к шее Мишель. Приподнял  ее, проведя тыльной стороной пальцев по щеке, а затем извернул ладонь так, чтобы можно было провести подушечкой большого пальца по ее губам, почувствовать их мягкость. Сконцентрироваться на ней, а не на той мягкости, что была между ног, ведь она заполняла и так все мысли, вынуждая Орра медленно качнуть бедрами сначала прочь от Мишель, а затем чуть быстрее к ней, пока хвост только начинал свое движение, водивший кругами своим кончиком по тому месту, в которое вторгаться было пока еще рано. Совсем рано, учитывая, что план заключался как раз в том, чтобы начинать постепенно.
Из под маски донесся явно сдерживаемый выдох. После которого Орр наконец-то перестал держаться за ногу Лоран и правой рукой дернул у ворота рубахи, слегка дерганно расстегнув одну из пуговиц и, видимо, стараясь в дальнейшем расстегнуть и остальные.
Еще один толчок. На этот раз чуть быстрее, заставляющий обратить внимания не на лишние действия, а на то, что Кин пытался провернуть между ног. И после него его движения становятся слегка грубее. И слегка жестче. Потому как, видимо, к этому моменту и сам Кин понял, что Лоран, в целом, можно больше не подготавливать, а идти до конца.

0


Вы здесь » Кео, мир Туманов » Утерянные главы » 4.01.1705 - "I see you."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно